Солнце полуночи

В эту минуту, когда влажные волосы рассыпались по ее плечам, словно водоросли, а лицо сияло в лунном свете, даже старенькая пижама ей не просто шла – она выглядела в ней прекрасно. Английскому языку настоятельно необходимо слово для создания, подобного и богине, и наяде.

– Спасибо, – пробормотала она, подошла и села так же близко ко мне, как раньше. Только на этот раз села по-турецки, и ее колено нагрело пятнышко на моей ноге, которой касалось.

Я указал на дверь, потом на комнату под нами, где все еще в беспорядке ворочались мысли ее отца.

– Зачем все это? – спросил я.

Она чуть самодовольно улыбнулась:

– Чарли думает, что я куда-то собралась тайком на ночь глядя.

– Аа… – Интересно, в какой степени моя оценка вечера, проведенного в обществе ее отца, совпадает с ее оценкой. – Почему?

Она шире распахнула глаза, изображая наивность.

– Наверное, решил, что у меня взволнованный вид.

Подыгрывая ей, я взял ее за подбородок и осторожно поднял ее лицо, поворачивая к лунному свету, чтобы лучше разглядеть. Но от этого прикосновения все шутки улетучились из моей головы.

– На самом деле у тебя очень теплый вид, – прошептал я и, даже не задумавшись о возможных последствиях, наклонился и прижался щекой к ее щеке. Мои глаза закрылись сами собой.

Я вдохнул ее запах. Ее щека рядом с моей восхитительно пылала.

Враз осипшим голосом она выговорила:

– Похоже, теперь… – на миг она осеклась, прокашлялась и продолжала: – тебе уже легче находиться рядом со мной.

– Тебе так кажется?

Это предположение я обдумывал, пока вел носом по ее подбородку. Физическая боль в горле не ослабела ни на йоту, но нисколько не умаляла наслаждение от прикосновений к ней. Отчасти мои мысли заплутали, захваченные чудом этого момента, отчасти продолжали бдительно и точно выверять каждое движение каждой мышцы, отслеживать каждую реакцию тела. Для этого понадобилась изрядная доля моих умственных способностей, но разум бессмертного способен многое вместить. Момент это не испортило.

Я приподнял завесу ее влажных волос и легко прильнул губами к немыслимо нежной коже прямо под ее ухом.

Она прерывисто вздохнула.

– Намного легче.

– Хмм, – только и сумел промычать я, всецело поглощенный изучением ее озаренного луной горла.

– Вот я и задумалась… – начала она и умолкла, едва я провел пальцами по ее хрупкой ключице. И сделала еще один прерывистый вздох.

– Мда? – подбодрил я, дотрагиваясь кончиками пальцев до впадинки над ключицей.

Ее голос задрожал и взвился:

– Почему это, как думаешь?

Я усмехнулся:

– Разум выше материи.

Она отстранилась от меня, и я замер, сразу насторожившись. Неужели я перешел черту? Повел себя неуместно? Она уставилась на меня, явно удивленная не меньше моего.