Солнце полуночи

Вряд ли он мог бы догадаться, что она замышляла на самом деле. Но ее старания пропали даром: Чарли вернулся в дом лишь спустя минуту. Мне показалось, что он озадачился, услышав шум воды в душе.

В ожидании Беллы я наконец воспользовался случаем, чтобы ознакомиться с ее маленьким собранием книг и дисков возле постели. После моих расспросов сюрпризов в нем нашлось немного. Среди ее книг лишь одна была в твердом переплете – еще слишком новая, чтобы выйти в бумажной обложке. Это был экземпляр «Клыка и когтя», единственной книги из списка ее любимых, которую я не читал. И до сих пор не успел восполнить этот пробел, следуя по пятам за Беллой, словно полоумный телохранитель. Я сразу же открыл роман и принялся читать."

"При этом я отмечал, что Белла задержалась дольше обычного. И как всегда, во мне зашевелилось извечное беспокойство о том, что у нее наконец нашлись причины избегать меня. Я постарался не поддаваться. Белла могла замешкаться по любой из миллиона причин. И я сосредоточился на книге. Сразу стало ясно, почему она назвала ее в числе любимых: книга была и странной, и вместе с тем чарующей. Разумеется, сегодня мне попала бы под настроение любая история, в которой торжествует любовь.

Дверь ванной открылась. Я вернул на место книгу – отметив номер страницы, 166, чтобы возобновить чтение позднее, – и принял прежнюю позу статуи. Но к моему разочарованию, вместо того чтобы шмыгнуть обратно в комнату, Белла побрела вниз по лестнице. Ее шаги остановились на нижней ступеньке.

– Спокойной ночи, папа, – громко сказала она.

В мыслях у Чарли царила небольшая путаница, но ничего конкретного в них я не различил.

– Спокойной ночи, Белла, – пробурчал он.

Она взбежала по лестнице, в спешке прыгая через ступеньку. Распахнула дверь, обшарила взглядом темноту еще до того, как вошла, и плотно закрыла дверь за собой. Заметив, что я сижу точно в той же позе, она расплылась в широкой улыбке.

Я нарушил полную неподвижность, чтобы ответить ей тем же.

Поколебавшись секунду и бросив беглый взгляд вниз, на свою поношенную пижаму, она скрестила руки на груди почти виноватым жестом.

Мне показалось, я понял, почему сегодня она задержалась в ванной. Не из боязни чудовищ, а из гораздо более распространенных опасений. От смущения. Нетрудно было вообразить, как неуверенно она чувствует себя здесь, вдали от солнца и магии цветущего луга. И я тоже вступал на неизведанную территорию.

Вспомнив прежние привычки, я попытался поддразнить ее, чтобы разрядить обстановку. Обвел оценивающим взглядом ее одежду и заметил:

– Мило.

Она нахмурилась, но ее плечи слегка расслабились.

– Нет, тебе правда идет, – заверил я.

Пожалуй, слишком будничное выражение.