Солнце полуночи

Только те, кто, как мы, отказались от охоты на человека, – я вскинул бровь и пожал Белле руку, – могут достаточно долго сосуществовать с людьми. Нам удалось найти единственную семью, такую же, как наша. – В одной деревушке на Аляске. Некоторое время мы жили вместе с ними, но нас было так много, что со временем мы стали привлекать внимание. – И вдобавок Таня, матриарх того клана, была настойчива вплоть до домогательства. – Тем из нас, кто живет… иначе, свойственно объединяться.

– А остальные?

Мы подъехали к ее дому – он был пуст, свет в окнах не горел. Я припарковался на обычном месте и заглушил двигатель. Внезапная тишина создала в темноте особенно интимную атмосферу.

– В большинстве своем кочуют с места на место, – ответил я. – Все мы порой ведем такой образ жизни. Как любой другой, он приедается. Но время от времени мы неизбежно сталкиваемся с себе подобными, потому что большинство из нас предпочитает север.

– Почему?

Я усмехнулся и легонько толкнул ее локтем в бок.

– Неужели сегодня ты весь день не открывала глаз? Думаешь, я способен разгуливать по улицам при свете солнца, не создавая аварий? Потому-то мы и выбрали полуостров Олимпик – одно из самых бессолнечных мест на планете. Приятно иметь возможность выходить из дома днем. Ты не представляешь себе, как может надоесть за восемьдесят с лишним лет ночная темнота.

– Значит, вот откуда берутся легенды? – Она кивнула себе.

– Вероятно.

Точный источник легенд мне был известен, но в такие подробности вдаваться не хотелось. Вольтури очень далеко и слишком поглощены своей ролью полиции вампирского мира. На жизнь Беллы они никак не повлияют, если не считать преданий, которые сами распустили, чтобы оберегать частную жизнь бессмертных от нежелательного вторжения.

– А Элис, как и Джаспер, пришла из другой семьи? – спросила Белла.

– Нет, в этом и заключается тайна. Элис вообще не помнит своей человеческой жизни.

Я видел самое первое из ее воспоминаний. Яркое утреннее солнце, легкий туман рассеивается в воздухе. Вокруг спутанная трава, раскидистые дубы затеняют низину, в которой она проснулась. А помимо этого – ничего, ни ощущения своей личности, ни цели. Она смотрела на свою бледную кожу, мерцающую на солнце, и не знала, кто или что она такое. И тут ее посетило первое видение.

Мужское лицо, свирепое, но вместе с тем опустошенное, покрытое шрамами, но прекрасное. Темно-красные глаза и грива золотистых волос. Вместе с этим лицом явилось глубокое чувство принадлежности. А потом она увидела, как незнакомец произносит имя.

Элис.

Ее имя, поняла она."

"Видения объяснили ей, кто она, или сформировали ее такой, какой она стала. Другой помощи она не получила.

– И она не знает, кто создал ее, – сказал я Белле.