Солнце полуночи

Я рассказал ей о своей неудавшейся попытке сбежать и о самонадеянности, которая привела меня обратно; о том, как эта самонадеянность обусловила наше общение, как я мучился и досадовал на то, что ее мысли скрыты от меня; как ее запах ни на мгновение не прекращал быть для меня пыткой и соблазном. В рассказ вплетались упоминания о моих близких, и я гадал, поймет ли она, в какой мере они влияли на мои действия на каждом шагу. Я рассказал, как спасение ее от фургона Тайлера побудило меня взглянуть на ситуацию по-новому, вынудило признать, что она, Белла, для меня не просто источник риска и раздражения.

– А в больнице? – напомнила она, когда у меня иссякли слова. Мне в лицо она вглядывалась живо, с сочувствием, безо всякого осуждения и с нетерпеливым желанием услышать продолжение. Ее великодушие больше не вызывало потрясений, но навсегда осталось для меня чудом."

"Я рассказал о своих предчувствиях – не из-за того, что спас ее, а потому что выдал себя, следовательно, всю мою семью, так что резкость, с которой я обошелся с ней в тот день в пустом коридоре, стала понятной. Затем речь зашла о том, как по-разному восприняла случившееся моя семья; я задался вопросом, как она отнесется к тому факту, что среди моих близких нашлись те, кто захотел заставить ее замолчать самым что ни на есть надежным образом. На этот раз она не вздрогнула и ничем не выдала страха. Как странно, должно быть, ей было узнавать историю целиком, видеть, как в известные ей светлые нити вплетаются темные.

Я рассказал, как потом пытался изображать полное безразличие, чтобы защитить нас всех, и как моя попытка полностью провалилась.

Втайне я уже не в первый раз терялся в догадках, что было бы со мной сейчас, если бы в тот день на парковке я удержался от инстинктивных действий. Если бы, как я в карикатурной манере объяснил ей, я стоял столбом, глядя, как она погибает в аварии, а потом на глазах у многочисленных свидетелей-людей выдал бы себя самым чудовищным образом из возможных. Моей семье пришлось бы немедленно бежать из Форкса. Мне представилась реакция близких на такой вариант развития событий – в основном прямо противоположная. Розали и Джаспер не стали бы злиться. Пожалуй, слегка позлорадствовали бы, но в целом отнеслись бы с пониманием. Карлайл страшно расстроился бы, но все равно простил меня. Стала бы Элис скорбеть о подруге, с которой так и не успела познакомиться? Только Эсме и Эмметт восприняли бы случившееся точно так же, как в первом случае: Эсме беспокоилась бы за меня, Эмметт пожал бы плечами.

Уже тогда у меня зародились подозрения насчет постигшей меня беды. Даже в то время, после того, как мы перебросились всего парой слов, меня неудержимо влекло к ней.