Солнце полуночи

И мне, наверное, следовало бы сделать нашего алкоголика героиновым наркоманом.

Она улыбнулась не так широко, как прежде, но лукаво поднимая уголки слегка поджатых губ.

– Хочешь сказать, что я для тебя как наркотик?

От неожиданности я чуть не расхохотался. Она взяла на себя мою роль – с шутками, попытками разрядить обстановку, поднять настроение, – только ей она в отличие от меня удалась.

– Да, именно так.

Признание было ужасающим, но мне почему-то стало легче. Все благодаря ее поддержке и пониманию. У меня закружилась голова при мысли, что она сумела каким-то образом простить все. Но как?

А она снова перешла в режим исследователя.

– И часто у тебя бывают такие ощущения? – спросила она, с любопытством склонив голову набок.

Даже при моей уникальной способности слышать чужие мысли трудно было подобрать точные сравнения. На самом деле мне не передавались ощущения того, кого я слушал; я знал только его мысли о том, что он чувствует.

Жажду я воспринимал так, как не воспринимал никто даже в нашей семье. Я сравнивал ее с пылающим огнем. Джаспер тоже описывал ее как жжение, но скорее кислоты, нежели пламени, – химическое и пронизывающее. Розали считала ее полной сухостью, вопиющим недостатком, а не внешней силой. Эмметт относился к жажде примерно так же, и я считал это явление естественным, ведь Розали стала первой, кто оказал влияние на него во второй жизни, и делала это чаще остальных.

Так что я знал случаи, в которых остальным было трудно удержаться, и случаи, когда удержаться они были не в состоянии, но не представлял в точности, насколько велико их искушение. Однако я мог сделать обоснованное предположение, судить по их обычному уровню владения собой. Метод был далеким от совершенства, но мне казалось, любопытство Беллы он должен удовлетворить.

Ужас продолжался. Я не осмеливался заглянуть ей в глаза, пока отвечал, и поэтому засмотрелся на солнце, которое клонилось все ниже к верхушкам деревьев. Каждая уходящая секунда ранила меня сильнее, чем когда-либо, – как секунда, которую я уже больше никогда не проведу вместе с ней. Как я жалел, что нам приходится тратить эти драгоценные секунды на такие мерзости."

"– Я говорил об этом с братьями… Для Джаспера все вы, в сущности, одинаковы. В нашей семье он появился позже всех, воздержание вообще дается ему с трудом. У него пока не развилась чувствительность к разнице запахов и вкусов. – Я поморщился, слишком поздно заметив, куда завела меня болтовня. – Извини, – быстро добавил я.

Она недовольно фыркнула:

– Ничего. Пожалуйста, не бойся оскорбить меня, напугать и так далее. Ты так устроен. Я все понимаю – или, по крайней мере, стараюсь понять. Просто объясни.

Я попытался свыкнуться с новой мыслью.