Солнце полуночи

Моя кожа пылала, этот симптом моего недуга был самым очевидным. На солнце я становился человеком в меньшей степени, чем когда бы то ни было. А она сочла меня… прекрасным.

Я машинально поднял руку, чтобы коснуться ее руки, но заставил себя снова опустить, так и не дотронувшись.

– Но ведь это же выглядит очень странно, – указал я. Наверняка она поймет, что в этом и заключается ужас.

– Изумительно, – поправила она.

– И у тебя не вызывает отвращения вопиющее отсутствие у меня человеческих свойств?

Хотя я почти не сомневался, какой ответ услышу от нее, он меня поразил.

Она слегка улыбнулась.

– Не вызывает.

– А надо бы.

Ее улыбка стала шире.

– По-моему, значимость человеческих свойств сильно преувеличена.

Осторожно вытянув руку из-под ее теплых пальцев, я спрятал ее за спину. Как легко она оценила человечность. Даже не представляя себе, какие бездны отчаяния означает ее потеря.

Белла сделала еще шажок ко мне и теперь стояла так близко, что тепло ее тела ощущалось острее, чем солнечное. Она подняла ко мне лицо, лучи позолотили ее шею, игра света и тени подчеркнула движение крови по артерии у самого выступа челюсти.

Мой организм отреагировал инстинктивно: во рту прибавилось яда, мышцы напряглись, мысли спутались.

Как быстро все это всплыло! От будущего, показанного в видениях, нас отделяли считаные секунды.

Я затаил дыхание и сделал длинный шаг от нее, предостерегающе вскинув ладонь.

Она и не пыталась последовать за мной.

– Я… извини, – шепнула она, повысив голос на втором слове и превратив утверждение в вопрос. Она не знала, за что извиняется.

Я осторожно расслабил легкие, сосредоточился и сделал вдох. Ее запах причинил мне не больше боли, чем обычно, – не стал вдруг ошеломляющим, чего я почти боялся.

– Мне нужно время, – объяснил я.

– Ладно. – Она говорила по-прежнему шепотом.

Нарочито медленно я обошел ее и направился к середине луга. Там я сел в невысокую траву, напряг мышцы, усилием воли сковал их, как делал раньше. И принялся старательно дышать, прислушиваясь к ее нерешительным шагам: пройдя тем же путем, что и я, она села рядом, и я вдохнул ее аромат.

– Так ничего? – неуверенно спросила она.

Я кивнул.

– Просто… дай мне сосредоточиться.

Ее глаза стали огромными от растерянности и тревоги. Мне ничего не хотелось объяснять. Я закрыл глаза.

Это не трусость, твердил я себе. Или не только трусость. Мне правда надо сосредоточиться.

Я направил все внимание на ее запах, на шум крови в камерах ее сердца. При этом позволил двигаться только легким. Все прочее, что меня составляло, я заключил в оковы полной неподвижности.

Сердце Беллы, напоминал я себе, пока непроизвольно работающие системы организма реагировали на раздражители. Жизнь Беллы.