Солнце полуночи

Я всегда старался ни в коем случае не думать о ее крови – от запаха мне было не сбежать, но движение этой крови, пульсация, тепло, жидкая вязкость – задерживаться мыслями на всем этом я себе не позволял. А теперь дал этим мыслям заполнить свой разум, вторгнуться в меня, подвергнуть атаке мое самообладание. Шум и пульсация крови, журчание и плеск. Бурные потоки в крупных артериях, неровные струйки в самых тонких из вен. Жар этой крови, жар, накатывающий волнами на мою обнаженную кожу, несмотря на разделяющее нас расстояние. Вкус жжения на моем языке и боль в горле."

"Я удерживал себя в плену и наблюдал. Частица моего мозга смогла абстрагироваться, мыслить здраво, несмотря на стресс. С помощью этой уцелевшей толики трезвого рассудка я скрупулезно исследовал все детали всех до единой собственных реакций. Высчитывал, сколько силы понадобится, чтобы пресечь каждую из них, и сравнивал полученный результат с имеющимися у меня резервами. Расчеты были приблизительными, но я твердо верил, что моя воля сильнее моей звериной природы. Пусть и ненамного.

Это и есть узел, предсказанный Элис? Ему недостает… завершенности.

Все это время Белла сидела почти так же неподвижно, как я, и думала о чем-то своем. Способна ли она вообразить хотя бы отчасти, что за буря творится у меня внутри? Чем она объясняет эту странную безмолвную неподвижность? О чем бы она ни думала, ее тело выражало покой.

Казалось, время замедляется вместе с ее пульсом. Щебет птиц на деревьях вдали стал сонным, журчание ручейка – тягучим и приглушенным. Я расслабился, и даже рот перестал наполняться слюной.

Спустя две тысячи триста шестьдесят четыре удара ее пульса я владел собой лучше, чем когда-либо в последнее время. Открытая встреча с испытанием – и правда выход, как и предсказывала Элис. Готов ли я? Как можно быть в этом уверенным? Как я вообще могу быть уверенным хоть в чем-нибудь?

И как теперь нарушить тишину, затянувшуюся по моей воле? От нее мне уже становилось не по себе, а у Беллы то же чувство должно было возникнуть еще раньше.

Я сменил позу, упал навзничь в траву, небрежно заложив руку за голову. Умение изображать физические признаки эмоций давно вошло у меня в привычку. Возможно, если я убедительно сыграю расслабленность, Белла мне поверит.

Она лишь тихонько вздохнула.

Я ждал, когда она заговорит, но она все так же молчала, думая о чем-то, оставшись в этом уединенном уголке одна с чудовищем, которое отражало солнце, словно миллионы призм. Я ощущал ее взгляд кожей, но больше не представлял, как отвратителен ей.