Солнце полуночи

Я предпринял еще попытку:

– Кто был твоим любимым учителем в начальных классах?

– Миссис Хепманик, – над ответом она не раздумывала. – Во втором классе. Она разрешала мне читать на уроках – почти всегда, когда мне хотелось.

Я усмехнулся:

– Сокровище.

– А у тебя кто был любимым учителем в началке?

– Я не помню.

Она нахмурилась:

– Точно. Прости, я не подумала…

– Незачем извиняться.

Только через четверть мили я наконец придумал вопрос, который она не сумела бы с такой же легкостью задать мне.

– Собаки или кошки?

Она склонила голову набок:

– Даже не знаю… может, все-таки кошки? Уютные, но независимые, верно?

– Неужели у тебя никогда не было собаки?

– У меня никого не было – ни тех ни других. Мама говорит, у нее аллергия.

Ее объяснение имело, как ни странно, скептический оттенок.

– Ты ей не веришь?

Она помолчала, не желая выглядеть предательницей.

– Ну, просто… – с расстановкой начала она, – я часто видела, как она гладит чужих собак.

– Интересно, почему? – задумчиво спросил я.

Белла рассмеялась. Смех был беспечный, без малейшего оттенка горечи.

– Мне понадобилась целая вечность, чтобы уговорить ее согласиться на рыбку. Наконец я догадалась, в чем дело: она боялась, как бы из-за питомцев мы не оказались привязанными к дому. Я же рассказывала тебе, как ей нравилось уезжать куда-нибудь каждые свободные выходные – осматривать какие-нибудь города или исторические памятники, которых она раньше не видела. Тогда я показала ей автоматические кормушки с таймером, с которыми можно оставить рыбку больше чем на неделю, и она сдалась. Просто Рене терпеть не может любые якоря. В смысле, у нее ведь уже есть я, правильно? Одного гигантского, меняющего всю жизнь якоря более чем достаточно. И вешать на себя новые она не намерена.

Я старательно делал невозмутимое лицо. Эта проницательность Беллы – в ней я не сомневался, она всегда видела меня насквозь – придала более мрачный оттенок тому, как я истолковал ее прошлое. А если потребность Беллы кого-нибудь опекать вызвана не беспомощностью ее матери, а ощущением, что свое место в мире надо заслужить? Я разозлился, представив себе, как Белла, возможно, чувствовала себя лишней или считала необходимым доказывать, что она чего-то стоит. Мной овладело удивительное желание каким-нибудь приемлемым способом потакать всем прихотям Беллы, чтобы дать ей понять: самого факта ее существования более чем достаточно.

Она не заметила, как я изо всех сил старался сдержаться. Снова засмеявшись, она продолжала:

– Пожалуй, это даже к лучшему – что мы ни разу не попытались завести кого-нибудь крупнее золотой рыбки. Хозяйка из меня никакая. Я думала, что первую рыбку перекармливала, поэтому второй урезала порции и опять ошиблась.