Солнце полуночи

Так много их сходилось в одной точке завтра… и слишком мало выходило по другую сторону.

– Какие у меня успехи?

Она поджала губы. «Семьдесят пять к двадцати пяти?» Это был вопрос, и я понял, что она проявила щедрость в оценке."

"«Да ладно тебе, – мысленно продолжала она, увидев, как я сник. – Ты бы принял это пари. Как я».

Я невольно оскалил зубы.

– Я тебя умоляю! – продолжала она. – Не могла же я упустить такую возможность. Речь не просто о Белле. Насчет того, что с ней все будет в порядке, я вполне уверена. Вся суть в том, чтобы преподать урок Розали и Джасперу.

– Ты не всеведуща.

– Но достаточно близка к этому.

Ее шутливое настроение мне не передалось.

– Если бы ты знала все, смогла бы объяснить мне, что делать.

«Ты сам разберешься, Эдвард. Я точно знаю».

Еще бы знать и мне.

* * *Когда мы вернулись, дома были только мать и отец. Видимо, Эмметт предупредил остальных, чтобы слиняли и затаились на время. Но мне было все равно, даже если бы они остались. На их дурацкие игры мне не хватало сил. Элис тоже убежала искать Джаспера. И я только порадовался, что не придется вести лишние мысленные диалоги. Они мало чем помогали, когда я пытался сосредоточиться.

Карлайл ждал у подножия лестницы, отгородиться от его мыслей было нелегко: в них теснились те же вопросы, об ответах на которые я недавно умолял Элис. Мне не хотелось признаваться ему во всех слабостях, которые не давали мне сбежать прежде, чем будет нанесено еще больше ущерба. Не хотелось, чтобы Карлайл знал, какой ужас случился бы, если бы в тот раз я не вернулся в Форкс, как низко способно пасть мое чудовище.

Проходя мимо, я лишь коротко кивнул. Он понял, что это значит, – что я вижу его опасения, но ответить мне нечего. Вздохнув, он кивнул в ответ. Потом медленно поднялся по лестнице, и я услышал, как он вошел в кабинет к Эсме. Они молчали. Я старался не слушать, с какими мыслями она вглядывалась в лицо Карлайла, – ее тревогу, ее боль.

Карлайл лучше остальных, в том числе и Элис, понимал, каково мне приходится, что значит терпеть нескончаемую болтовню, бубнеж, суматоху в голове: он жил бок о бок со мной дольше всех. Поэтому, не говоря ни слова, он подвел Эсме к большому окну, которым мы часто пользовались как выходом. Не прошло и нескольких секунд, как они удалились настолько, чтобы я уже ничего не слышал. Наконец-то тишина. Теперь сумятицу у меня в голове производили лишь мои собственные мысли.

Поначалу я двигался медленно, почти с человеческой скоростью, – принимал душ, смывал с кожи и волос следы леса. Как и раньше, в машине, я чувствовал себя разбитым, сломленным, будто из меня выкачали силу. Разумеется, лишь в моем воображении. Если бы каким-то чудом мне удалось и впрямь лишиться своей силы, это было бы не что иное, как чудо и дар.