Сидни Шелдон. После полуночи

Фред Фаррел и половины не знал об истинном положении дел. Конечно, ему было известно об игорных долгах и отказе Брукштайна их платить. Но у Джека были и другие скелеты в шкафу. Весьма взрывоопасные, которые могли положить конец политической карьере.

«Ленни знал правду. Но Ленни мертв, он в аду, где ему самое место».

Вопрос в том, унес ли он свои знания на тот свет. Или поделился с любимой женой? Пока Грейс благополучно сидела под замком, это было не важно. Но теперь она вырвалась на свободу и всеми способами борется за свою жизнь. Источник повышенной опасности, и ей нечего терять.

«Я не могу, я не позволю этой суке погубить меня!»

Онор встречала мужа на подъездной дорожке. Глаза у нее были красными и распухли: очевидно, она плакала.

– О, Джек! Ты видел новости?

– Конечно, видел.

Сенатор схватил жену под локоть и втащил в дом.

– В любую минуту могут появиться папарацци. Бога ради, возьми себя в руки. И почему ты плачешь?

Онор сама не знала. Она всегда завидовала Грейс. Злилась на нее. Даже ненавидела. И в то же время участь сестры ее волновала. Грейс была не способна участвовать в сложных махинациях – это было для нее так же нереально, как сменить колесо или заполнить налоговую декларацию. Кому это лучше знать, как не Онор?

«Мне следовало бы выступить в ее защиту на суде. Или по крайней мере навестить ее в тюрьме. Но я этого не сделала. Потому что всегда поступаю так, как велит Джек».

– В новостях говорится, что Грейс могут пристрелить и что ей грозит опасность не столько от полиции, сколько от толпы.

– И что?

Джека не интересовали проблемы сестры жены. У него своих хватало.

– Фред пишет заявление от моего имени. Я хочу, чтобы ты и дети не выходили из дома. И ни с кем не говори о Грейс. Понятно?

Онор кивнула.

– Если она попытается связаться с тобой, немедленно сообщи мне. Не полиции. Мне.

– Да, Джек.

Он стал подниматься наверх.

– Джек! Как думаешь, почему она это сделала? – окликнула Онор.

– О чем ты?

– Почему она сбежала? Ведь должна была понимать, как это для нее опасно! Не говоря уже о том, что она своими руками погубила все шансы на подачу апелляции. Все это… чистое безумие. Так на нее не похоже.

Джек пожал плечами:

– Что же. Может, она изменилась. Сама знаешь, тюрьма меняет людей.

«И политика тоже…»

Онор взглянула на себя в зеркало и содрогнулась. Она не узнавала ту, кем стала.

– Сбежала? Господи милостивый!

Майкл Грей провел день на своей новой яхте: подарок от Конни на годовщину свадьбы – и поэтому узнал новость только вечером, во время ужина.

– Знаю. Вот уж не думала, что она на такое способна. Спрятаться в грузовике! Вот тебе и «строгий режим»!

Майкл болезненно поморщился:

– Как по-твоему, может, нам стоит… ну не знаю, как-то ей помочь?

– Помочь? – ахнула Конни.