Сидни Шелдон. После полуночи

 – Ради всего святого, это же Грейс Брукштайн! Где она может скрыться?

Во сне она слышала стук, слабый, но быстрый и настойчивый. Постепенно шум становился громче. Грейс проснулась.

Кто-то стучал в дверь!

Вскочив с постели, она схватила стилет и, завернувшись в простыню, поковыляла к двери.

– Кто там?

– Это я.

Йода.

Грейс отложила нож и приоткрыла дверь.

– Остаетесь еще на ночь?

Из коридора бил ослепительный свет. Грейс моргнула.

– Простите?

– Так вы останетесь еще на ночь? Сейчас полдень. Вы заплатили до половины первого, так что либо уходите, либо платите еще за ночь.

– О да, я остаюсь.

– Двадцать долларов.

Грейс вытащила еще банкноту из пачки и протянула старику. Он молча взял купюру и пошаркал назад, к стойке.

Двенадцать часов! Иисусе! Должно быть, она сразу вырубилась.

Грейс раздвинула занавески, но тут же сдвинула снова. Слишком светло.

Плеснув в лицо холодной воды, она натянула одежду, которая до сих пор пахла тем ублюдком. Но у нее не было другой. Сегодня она купит себе новую.

Телевизор так и проработал всю ночь. Грейс прибавила звук. На этот раз разговор шел об экономике. Но через несколько минут ее лицо вновь появилось на экране: тюремный снимок, сделанный в тот день, когда ее привезли в Бедфорд. И совершенно не похожий на нее, теперешнюю.

– При том что Грейс Брукштайн отсутствует уже семнадцать часов, ясно, что полиция не нашла никаких следов, – сообщила ведущая. – Детектив Митчелл Коннорс из Нью-Йоркского департамента полиции сейчас в нашей студии. Детектив, поговаривают, что вы и ваши люди потеряли след. Как считаете, это справедливое утверждение?

По видеосвязи ответил привлекательный блондин:

– Нет, Нэнси, я так не считаю. Мы применяем самые различные методы поиска. Расследование ведется всего несколько часов. Мы уверены, что заключенную скоро вновь арестуют. Мы делаем для этого все.

Грейс внимательно изучала лицо копа. Детектив Митчелл Коннорс походил на героя комиксов: квадратная челюсть и ярко-голубые глаза. Чисто физически он напоминал ей более грубоватого брата-близнеца Джека Уорнера. Но выражение лица было иным. Скорее как у Ленни.

«У него глаза Ленни. Добрые глаза».

– Грейс Брукштайн и ее муж доставили неимоверные страдания тысячам людей, особенно здесь, в Нью-Йорке. Поверьте, Нэнси, никто сильнее меня не хочет, чтобы осужденная вновь оказалась за решеткой. Мы найдем ее. Любой ценой.

Грейс выключила телевизор.

«У детектива добрые глаза, но он все равно мой враг».

Об этом не стоило забывать.

Днем Грейс вышла в город, стараясь не стучать зубами от страха. Но это было очень трудно, особенно если знать, что ее лицо буквально всюду, на экранах и в газетах, что в любую минуту ее могут узнать и сдать властям.