Сидни Шелдон. После полуночи

Потрескавшаяся, судорожно моргавшая неоновая надпись гласила:

РОСКОШНЫЕ ОТДЕЛЬНЫЕ ВАННЫЕ И ЦВЕТНОЕ ТВ В КАЖДОЙ КОМНАТЕ

Внутри, за стойкой портье, мирно похрапывал древний старик с лицом, покрытым глубокими морщинами.

Он кого-то напоминал Грейс.

Йода! Джедай из «Звездных войн».

– Простите?

Старик приоткрыл запавшие глаза:

– Чем могу помочь?

– Комнату, пожалуйста.

Йода оглядел Грейс с головы до ног. Она сжалась от страха. Неужели он ее узнал?

Она так нервничала, что была уверена: старик слышит стук ее зубов, хотя, вполне возможно, это от холода, – но все же пыталась говорить твердо. Правда, голос предательски дрожал.

«Неужели он понял, что меня изнасиловали? Уловил исходящий от меня запах этого ублюдка? Может, не стоит здесь оставаться?»

Но ноги отказывались ей повиноваться.

Старик, однако, был ужасно раздражен ее появлением и вовсе не интересовался новой посетительницей.

– Идите за мной, – проворчал он и повел ее по длинному унылому коридору, в конце которого находилась белая дверь без номера. – Пойдет?

Внутри оказалась одна кровать, застеленная дешевыми полиэстровыми простынями. Занавески в цветочек на окнах и кофейный, украшенный пятнами всех цветов и форм ковер на полу. В дальнем углу на кронштейне стоял крохотный телевизор. Рядом была еще одна дверь – в «роскошную отдельную ванную», роскошный отдельный туалет без сиденья и крышки. И роскошный отдельный душ с плесенью между кафельными плитками.

– Сойдет. Сколько я вам должна?

– Долго тут пробудете?

– Не знаю.

Неожиданно вспомнив о своем растрепанном виде и том факте, что с ней не было багажа, Грейс выпалила:

– Поругалась с бойфрендом. Пришлось спешно уехать.

Йода скучающе пожал плечами.

– Двадцать долларов за ночь.

Грейс сунула деньги ему в руку, и старик ушел. Заперев дверь, Грейс сдвинула занавески, разделась и направилась в ванную. Там она упала на колени перед унитазом. Очень вовремя – ее вывернуло наизнанку. Когда в желудке больше ничего не осталось, она пошла под душ и там, стоя под слабой, едва теплой струйкой, стала натираться лежавшим на раковине обмылком, отскребая кожу ногтями до крови. И все равно ощущала грязные руки насильника на груди, а его омерзительное семя – на лице и во рту. В фургоне она нашла две бутылки питьевой воды, которой постаралась умыться, чтобы не возбуждать подозрений. По пути сюда она старалась думать только о том, что скоро встанет под душ. И наконец почувствует себя чистой.

Но теперь знала, что ей никогда больше не быть чистой.

Она вытерлась, вышла из душевой кабинки. Ее снова вырвало, на этот раз желчью.

Ополоснув лицо, Грейс вошла в спальню и рухнула на кровать. В комнате было тепло.