Сидни Шелдон. После полуночи

Но Митч тут же перезвонил.

– Я подумал… может, согласишься поехать со мной? Сначала мы, естественно, поженимся. Пожалуй, мы смогли бы…

– Когда? Когда мы поженимся?

– Когда скажешь. Завтра?

Спустя полтора месяца семья перебралась в Нью-Йорк.

Еще через семь недель Хелен забеременела.

Они назвали свою малышку Селестой. Потому что она была даром небес. Хелен буквально расцвела и порхала по их крошечной квартирке в Куинсе, часами прижимая к себе дочь. Митч тоже любил забавную девчонку с гривкой черных волос и испытующим взглядом умных серых глаз. Но он почти не бывал дома. Сначала учеба в полицейской академии, потом – уличное патрулирование. Чаще всего, когда отец приходил домой, Селеста уже спала в колыбельке, а измученная Хелен пластом лежала на диване. Постепенно, день за днем, час за часом, Митч все с большим трудом прорывался сквозь кокон любви, окутывавший его жену и дочь.

Его повысили, и он снял квартиру побольше, ожидая, что это сделает Хелен счастливее.

Он ошибался.

– Мы никогда тебя не видим, Митч.

– Конечно, видите! Брось, солнышко, не преувеличивай.

– Я не преувеличиваю. Вчера сама слышала, как Салли-Энн спросила Селесту, есть ли у нее папа.

– Что за вздор! – рассердился Митч. – И кто такая Салли-Энн?

Хелен окинула мужа уничижительным взглядом.

– Лучшая подруга твоей дочери. Салли-Энн Мейер. Последние два года они с Селестой неразлучны.

– В самом деле?

– В самом деле.

Митчу стало не по себе.

Он искренне хотел проводить побольше времени дома. Но как он твердил Хелен, плохие парни никогда не берут отпуск. Грабители, громилы, торчки, бандитские шайки, насильники каждый день наводняли улицы города, терроризируя беззащитных, беспомощных, бедных. Профессия детектива оказалась его призванием. В точности как для Хелен призванием было материнство.

Развод случился как гром с ясного неба. Как-то вечером Митч явился домой, ожидая увидеть на столе ужин. Вместо этого он нашел стопку юридических документов. Хелен и Селеста исчезли."

"Оглядываясь назад, он запоздало понял, что все признаки были налицо. С началом кризиса количество уличных преступлений неуклонно росло. С падением «Кворума» безработица в Нью-Йорке увеличилась, и без того скверная ситуация стала в двадцать раз хуже. Митч Коннорс постоянно находился на передней линии фронта. Он не мог просто отложить пистолет и вовремя отправиться домой к обеду.

Ну, положим, мог. Но даже не пытался. К тому времени, когда он осознал, как именно отзывается преданность службе на его браке, было слишком поздно.

Отныне жизнью Митча стал Нью-Йоркский департамент полиции. Люди шли работать в полицию по разным причинам, и не все из них были благородными. Некоторые обожали власть, которую давали жетон и оружие. Фанатики силы… Такие были хуже всего.