Прикосновение полуночи

Интересно, кто заплетает ему волосы, если никто не может смотреть ему в лицо?

– Она закрыла глаза, – сообщил Айслинг.

– Готорн, срежь ей веки. Потом отрастут.

Она поступила так, как я рассчитывала: при первом прикосновении ножа открыла глаза. Она моргнула, и Готорн убрал нож. Ее взгляд двигался вверх по телу Айслинга, словно притягиваемый магнитом. Я определила по выражению глаз момент, когда она увидела его лицо. Шок преобразил ее черты. Вид у нее был испуганный, словно она смотрелане на изумительную красоту, а на жуткое уродство.

Готорн отвернулся. Лорд Киеран – тоже. Только Кристалл продолжал смотреть в лицо Айслингу, не моргнув глазом. Он улыбался, словно видел что-то чудесное. Белоснежная кожа наполнилась сиянием, один этот взгляд пробудил его магию. Только когда в его волосах радугами заиграли краски, он отвернулся, будто не в силах больше вынести такое зрелище.

Меланжель закричала, и это был вопль невозместимой утраты. Эхо крика затерялось в каменных стенах, и ее глаза наполнились... любовью. Адайр ошибался, это было не только вожделение. Ее глаза горели слепым обожанием первой подростковой любви или любви новобрачных в идеальный медовый месяц. Она смотрела на Айслинга так, словно в нем для нее заключался целый мир.

Меланжель никогда не любила Айслинга и почти с ним не общалась. Сейчас же она смотрела на него, как цветы смотрят на солнце, и меня от этого затошнило. Мне не нравилась Меланжель, но это было... неправильно. Если от этого нет лекарства, то я совершила с ней нечто гораздо худшее, чем все пытки, какие я могла изобрести. Безнадежно, всепоглощающе любить того, кто тебя ненавидит... Даже в Дантовом аду не было такого наказания для грешников.

Холод, видимо, это понимал, потому что поторопил Айслинга:

– Почему вы напали на Галена?

Может, она была не настолько околдована, как казалось.

– Почему вы хотели его убить?

– Потому что принц Кел не хочет, чтобы Мередит с ним спала.

– А почему он этого не хочет?

Меланжель с силой потрясла головой, словно надеялась прочистить мозги.

Айслинг опустился на колени, приблизив к ней лицо.

– Почему Кел хочет удалить Галена из постели Мередит?

– Нет, – прошептала она, – нет.

– Ты не сможешь изгнать меня из своей памяти, Меланжель. Ты меня увидела. Этого уже не изменить. – Это был всего лишь шепот, но он будто прополз по моей коже. Я задрожала – а ведь это было направлено не на меня!

Холод прошептал мне на ухо:

– Когда-то она владела сходными силами; она может быть устойчива к его чарам.

– Она могла убивать прикосновением...

– А как заставить мужчину к себе прикоснуться? Заставив себя пожелать.

Звучало логично, хотя Меланжель вообще-то хватило бы и одной красоты, без колдовских ухищрений.