Год полнолуний

Крошки пропитываются влагой, восстанавливают чувства, и самое главное из них — чувство голода. Пройдут считанные минуты, и они долетят до земли. Здесь их ждёт много, много пищи: люди будут вдыхать их, и истощённые малышки станут грызть трахеи, лёгкие, насыщаясь и превращаясь каждое — в миллион, и опять вырываться в воздух, носясь до следующего вздоха, и опять насыщаться и размножаться, и вновь разлетаться в поисках новой добычи, до тех пор, пока последний из людей не сдохнет на этой носящей Дьявола планете. Посмотрим, кто тогда защитит нечистого от праведного гнева Господа!

Создатель вздрогнул, повернулся на бок и быстро шлёпнул себя по щеке. Взглянул на ладонь: так и есть, комар успел насосаться. Олег потёр ладони, закрыл глаза. Сна не осталось ни в одном глазу. Ну и ладно. Всё, что он мог сделать в нынешней ситуации, так это пробраться через лес к морю и переждать эпидемию, барахтаясь в тёплых волнах. А это можно проделать и на один день позже.

Олег сел, взял будильник: шесть утра. Часа два ещё мог бы дрыхнуть. Ну да ладно. Он встал, забрал со стула одежду, тихонько дошёл до ванной. Забрался под горячий душ.

Хорошо! В мире Тысячи Солнц такого нет.

От души прополоскавшись, Олег оделся, прошлёпал на кухню, поставил чайник. Нашёл в шкафчике банку растворимого кофе.

Из коридора послышались шаги, в кухню вошла Таня.

— А ты чего поднялась? — удивился Олег.

— Поговорить мне с тобой нужно, — Таня присела у стола. — У отца жена ресторан у Исаакиевского собора открывает. Предлагает нам пойти к ней работать.

— О, — удивился Олег, — стало быть, и в нашей семье буржуи завелись?

— А кем она хочет нас взять? Литейщики, мне кажется, в ресторанном деле ни к чему.

— Уборщиками, посудомойщиками…

— Доброта твоей мачехи, Танюша, не знает границ. — Олег выключил закипевший чайник, налил в чашку кипяток, стал размешивать сахар. — Да только есть у меня такое подозрение, что платить она будет не по-честному, а по-родственному. А уборщицам даже честные люди больше трети моей зарплаты не дадут.

— А ты можешь понять, — внезапно вскипела Таня, — что твоя работа у меня уже вот где сидит, — она резанула ладонью по горлу. — Вот уж не думала вдовой при живом муже остаться! Ты как картонный персонаж: утром ушёл, ночью пришёл, поел, поспал. Ни слова, ни ответа, ни привета. Есть муж — нет мужа! В попугае больше чувств, чем в тебе! Не могу я так больше!

— Перестань ты в самом деле, — отмахнулся Олег, — нормальная жизнь. Что же мне, из-за твоего попугая работу бросать? Альбертовна довольна, зарплату платят без задержек, всё как у людей. Ищешь проблему на пустом месте.

— Причём тут попугай, Олег? Ты же на себя не похож! Я тебя пилила раньше… Ты за последние месяцы даже телевизора ни разу не включал! По телефону ни с кем не разговаривал.