Полночный вальс

– Я сама начинаю этому удивляться, – парировала Белл, желая посильнее уязвить его.

– Знаю, я заслужил эти слова, но вскоре вам станет ясно, что я поступил правильно. Возможно, это произойдет не завтра, но, когда ваш гнев утихнет, вы все поймете.

Белл отвернулась, не желая, чтобы Джон видел, как она смахивает слезу. Ее дыхание стало коротким и частым, и прошло несколько минут, прежде чем она сумела успокоить вздрагивающие плечи.

– Вы ошибаетесь, – тихо произнесла она, глядя на Джона с укоризной. – Вы губите мое счастье! – Она проглотила ком, вставший в горле. – И свое тоже. Вы просто боитесь заглянуть в собственную душу.

Джон был глубоко взволнован ее откровенностью и отчаянием. Он по-прежнему считал, что не может открыть ей настоящую причину своего отказа, и потому попытался воззвать к ее практичности.

– Белл, вы выросли в роскоши, которой я не смогу вам обеспечить. Я не в состоянии подарить вам даже дом в Лондоне.

– Это не важно. И потом, у меня есть средства.

– Я не приму от вас деньги.

– Не говорите глупостей.

Он развернулся и уставился на нее твердым и злым взглядом.

– Не хочу, чтобы меня считали охотником за приданым.

– Значит, вот в чем дело? Вас беспокоит, что скажут люди? Боже мой, а я-то думала, вы выше таких мелочей. – Развернувшись на каблуках, Белл быстро зашагала к своей кобыле, которая мирно пощипывала траву неподалеку. Подхватив поводья и отвергнув предложенную Джоном помощь, она забралась в седло. – Кстати, – жестко сказала она. – Вы были совершенно правы: я действительно заблуждалась относительно вас, – но на последнем слове ее голос дрогнул, и Белл поняла, что Джон раскусил ее фальшивую браваду.

– Прощайте, Белл, – бесстрастно проговорил Джон, зная, что, если она не уедет немедленно, он не сможет отпустить ее.

– Видите ли, я не собираюсь ждать, когда вы одумаетесь, – внятно и неторопливо продолжала Белл. – Когда-нибудь вы передумаете и вспомните обо мне. Вы до боли захотите видеть меня рядом – и не только в постели, но и в вашем доме, сердце и душе. Но меня вы уже не вернете.

– Ни на минуту не сомневаюсь в этом. – Джон не знал точно, произнес ли он эти слова или просто подумал, но в любом случае Белл их не услышала.

– Прощайте, Джон, – сдерживая рыдания, продолжала Белл. – Я знаю, Эмма и Алекс – ваши друзья, но я была бы рада, если бы вы не появлялись у них до моего отъезда. – Слезы затуманили ей глаза, она хлестнула кобылу и галопом понеслась к Уэстонберту.

Джон смотрел ей вслед и, когда Белл скрылась за деревьями, еще несколько минут стоял неподвижно, пытаясь осознать случившееся. После долгих лет стыда и презрения к себе он наконец-то совершил правильный, благородный поступок, но это не принесло ему ни малейшего удовлетворения.