Полночный вальс

Застонав вслух, Джон злобно выругался, пинком отшвырнув с дороги камень. Такое повторялось всю его жизнь: стоило достичь желанной цели, манящей и, казалось бы, недосягаемой – тут же впереди появлялась еще более манящая цель. Блетчфорд-Мэнор был для него мечтой, мечтой о респектабельности, положении, чести, возможностью доказать родным, что он способен многого добиться, что ему нет нужды наследовать титул и поместье, чтобы стать джентльменом. Но едва перебравшись в Блетчфорд-Мэнор, он повстречал Белл: казалось, боги в насмешку подстроили их встречу, намекая: «Видишь, этого тебе никогда не добиться, Джон. Об этом можешь даже не мечтать».

Он крепко зажмурился. В конце концов, он ведь поступил, верно?

Он понимал, что оскорбил Белл. Ее обиженное лицо еще стояло у него перед глазами. А затем Белл соединилась с Аной, с ее молчаливыми и обвиняющими глазами. «Не-е-е-ет! – застонала она. – Не-е-ет!» И вдруг послышался голос ее матери: «Это мог сделать и ты».

Джон с усилием открыл глаза, пытаясь отогнать мысли об этих женщинах. Он поступил правильно. Ему никогда уже не стать человеком с чистой душой, которого заслуживает Белл. Сцена из сна снова и снова представала перед ним: он лежал, придавив телом кричащую Белл.

Нет, он поступил, как следовало. Он хотел ее слишком сильно. Она сломалась бы под напором его страсти.

Тупая, нарастающая боль возникла в его груди, сжимая легкие. Одним порывистым движением он вскочил в седло и понесся прочь еще быстрее, чем Белл. Он мчался через лес, ветки яростно хлестали его по лицу, но Джон не замечал их, смиряясь с болью, как с заслуженным наказанием.

Белл не думала о своем поспешном возвращении домой. Она скакала, не заботясь об осторожности, мечтая лишь скорее вернуться в Уэстонберт, оставив как можно большее расстояние между собой и Джоном Блэквудом.

Но оказавшись дома и взбежав по лестнице, Белл поняла: Уэстонберт недостаточно далек. Как она могла оставаться здесь, когда человек, разбивший ее сердце, живет всего в получасе пути отсюда?

Она ворвалась к себе в комнату, рывками избавилась от одежды, выволокла из гардеробной свои три чемодана и принялась швырять в них одежду.

– Миледи, миледи, что вы делаете?

Белл опомнилась. Ее горничная стояла в дверях с перепуганным лицом.

– Укладываю вещи, – фыркнула Белл, – вот что.

Мэри вбежала в комнату и попыталась утащить чемоданы обратно.

– Но миледи, вы же не знаете, как это делается.

Горячие слезы навернулись на глаза Белл.

– Что же тут трудного? – вспылила она.

– Для этих платьев нужны сундуки, миледи, иначе они изомнутся.

Белл выронила на пол все, что держала в руках, ощутив внезапную опустошенность.

– Да, конечно. Именно так. Вы правы.

Белл судорожно вздохнула, пытаясь сдержать эмоции хотя бы до тех пор, пока не покинет комнату.