Полночный вальс

Ему приходилось видеть такое выражение на лицах людей, погибающих от ран, – не у тех счастливцев, которые умирали на поле боя, а у бедняг, неделями ведущих безуспешную борьбу с жаром и заражением. Наблюдать, как Белл медленно, не сопротивляясь, уходит из жизни, было выше его сил. В нем закипала ярость человека, не умеющего отступать.

– Черт побери, Белл! – зло крикнул он. – Ты не имеешь права умирать! Это несправедливо! Если ты оставишь меня одного, я навсегда возненавижу тебя – ты этого хочешь?

Он отчаянно вглядывался в лицо Белл, надеясь заметить в нем признак ее ответного негодования, но так ничего и не увидел. Не помня себя от горя и отчаяния, он подхватил Белл на руки и говорил, говорил, говорил…

– Белл, без тебя мне не на что надеяться. – Он помедлил, усмиряя дрожь. – Я хочу видеть твою улыбку, Белл, счастливую улыбку, хочу смотреть в твои синие глаза, сияющие добротой. Хочу видеть, – как ты читаешь и смеешься, глядя в книгу. Я так хочу, чтобы ты была счастлива. Прости, что я не принял твою любовь, я исправлюсь, обещаю тебе. И если ты в своей безграничной доброте и мудрости сочтешь меня достойным любви, тогда… ну, тогда, полагаю, я еще не настолько безнадежен. Господи, Белл, – со сдавленным всхлипом повторял он, – держись, прошу тебя, держись, если не ради меня, то хотя бы ради своих родителей. Ведь они так любят тебя. Разве ты хочешь причинить им боль? Вспомни, сколько книг ты еще не успела прочитать. Клянусь, я достану тебе следующий том Байрона, если его запретят продавать в дамских книжных лавках. Тебе еще предстоит так много сделать, любимая. Не уходи!

Белл оставалась неподвижной, ее дыхание было едва уловимо.

– Белл, умоляю тебя, – повторял он, – не покидай меня, не надо, я люблю тебя. Я не смогу жить, если ты умрешь. Господи, как я тебя люблю! – Его голос сорвался. Едва ли осознавая бесплодность своих усилий, Джон прерывисто вздохнул и положил Белл на постель.

Он нежно укрыл ее одеялами и, коснувшись губами ее уха, прошептал:

– Я люблю тебя, Белл. Навсегда запомни это.

Он вышел из комнаты, молясь, чтобы это «навсегда» продлилось хотя бы на час.

Спустя несколько часов Белл ощутила, как приятное тепло пронизывает ее тело. Забавно, ее ноги мерзли все время, даже когда остальное тело словно сгорало в пламени. Но теперь они были теплыми, даже розоватыми от тепла. Белл задумалась о том, можно ли почувствовать цвет кожи, и решила, что можно, во всяком случае, у нее было такое ощущение.

Розовым казалось и все ее тело. Розовым, уютным и немного усталым, но в целом ей было приятно. Впервые за… Белл нахмурилась, размышляя, сколько же времени она провела в постели.

Ей с трудом удалось сесть, и, удивляясь своей слабости, Белл огляделась.