Полночный вальс

– Милорд, вам письмо, – послышался голос перепуганного лакея.

Джон кивнул и взял конверт с подноса.

– Нож для писем обычно лежит вон там, – подсказала Белл, кивая в сторону стола.

Последовав ее совету, Джон вскрыл печать. Послание было написано на дорогой тонкой бумаге.

«Дорогой мой лорд Блэквуд, зачем считать меня глупцом? Если хочешь встретиться, я бы предпочел назначить время сам и выбрать нейтральную территорию. Я всегда питал глубокую привязанность к району пристани. Джордж Спенсер».

– От кого это? – спросила Белл.

Джон смял листок бумаги в кулаке.

– От Джорджа Спенсера, – рассеянно проговорил он.

– Что? – воскликнула Белл. – Зачем ему понадобилось писать тебе?

– Затем, что он пытается меня прикончить, – объяснил Джон в приливе раздражения. – И кроме того, сегодня я отправил ему письмо.

– Что?.. Но зачем? Почему же ты не сказал мне?

– Похоже, ты превращаешься в сварливую жену, – вздохнул Джон.

– Ну, о том, чтобы превратить меня в жену, ты позаботился сам, а что касается сварливости… пожалуй, это мое исключительное право, учитывая наше невыносимое положение. Так теперь ты ответишь на мой вопрос?

– На все сразу, – фыркнула Белл.

– Я написал ему, поскольку считал, что мои шансы защититься увеличатся, если я встречусь с ним открыто и выясню, насколько сильна его ненависть ко мне. Тебе я не сообщил о письме потому, что ты спала. А потом ты была… занята другим делом.

– Прости, что я несправедливо обвинила тебя, – сокрушенно произнесла Белл. – Но я не понимаю, чего ты добьешься, встретившись с ним. Ты сам предоставишь ему возможность совершить нападение.

– Я отнюдь не собираюсь подставлять себя под удар, любимая. Я предложил ему встретиться здесь. Вряд ли он совершил бы попытку нападения в моем доме, то есть в твоем.

Но едва эти слова слетели с его языка, Джон понял, что совершил ошибку, ибо Белл воскликнула:

– Откуда тебе знать, на что он готов? Если он и впрямь ненавидит тебя, он не станет задумываться о последствиях и нападет даже в присутствии свидетелей. Дорогой, я не могу позволить тебе так рисковать, – ее голос прервался, – я слишком люблю тебя.

– Белл, только не говори…

– Я буду говорить все, что сочту нужным! Ты рискуешь собственной жизнью, не признаешься в том, что любишь меня, не позволяешь даже мне признаваться в любви. – Она издала невнятный звук и прижала ладонь ко рту, приглушая вырвавшийся всхлип. – Неужели тебе все равно? -

Джон крепко сжал ее руку.

– Нет, не все равно, Белл. – Его голос дрогнул. – И не позволяй никому убеждать себя в обратном.

– Никто и не пытается это делать, кроме тебя.

Он глубоко и прерывисто вздохнул.