Полночный соблазн

– А разве тебе есть дело до моих слез? – Она шмыгнула носом. – Тебя ведь интересует лишь то, что выгодно тебе…

– Не трудись меня обличать. Я еще помню, что ты считаешь меня эгоистом, – усмехнувшись, перебил Дженевив Ричард. – Но я волнуюсь за тебя. Скажи, что случилось. Ты же знаешь, я упрям и добьюсь ответа.

На самом деле он вовсе не был уверен, что на Дженевив можно давить. Она была своенравной и упертой, рьяно охраняла свои интересы. Однако теперь, расстроенная, потерянная, она не казалась такой уж независимой. Ричард чувствовал: она хочет открыться.

– Отец настаивает на браке с лордом Невиллом, – выпалила Дженевив.

– Да он с ума сошел! – изумился Ричард. – Разве он не знает, что произошло вчера после приема.

– Папа не хочет ничего слышать. Я просила не пускать лорда Фэрбродера на порог, а он заявил, что все мои обвинения – вздор. – Она вздохнула.

Как же невыносимо было сидеть рядом, но не иметь возможности обнять ее, утешить! Ричард просто сходил с ума. Решение проблемы почти сложилось в глубине его сознания, но он не был готов облечь свою безумную идею в слова. К тому же Дженевив вряд ли станет его слушать.

– Отец не поверил, что Фэрбродер напал на тебя прямо в экипаже? – уточнил он.

Тонкая шея девушки судорожно дернулась.

– Нет. – Она всхлипнула. – Он заявил, что это клевета на благородного человека.

– Что ж, отцу придется поверить тебе, потому что я намерен рассказать ему правду. Он не должен жить в выдуманном мире, всякий раз забывая об интересах родной дочери.

Он попытался встать, но Дженевив схватила его за руку.

От ее прикосновения по руке Ричарда прошла горячая волна.

– Может, ты думаешь, что он не станет слушать меня, потому что я самозванец?

Она покачала головой.

– Я не рассказала отцу, кто ты. Он и так натерпелся…

– Натерпелся… – повторил Ричард.

То, что девушка так щадила чувства отца, было похвальным и немного… наивным. Викарию давно следовало раскрыть глаза, но Ричард не мог сделать это против воли его дочери.

Что ж, если мистер Барретт не знает его настоящего имени, нет нужды ночевать в конюшне. Это значительно облегчало Ричарду задачу.

– Ты же помнишь, каким потрясением для отца стало нападение грабителей в тот день в библиотеке? – почти умоляющим тоном произнесла Дженевив.

Он вздохнул, подавляя раздражение. То, как эгоистично викарий относился к единственной дочери, невероятно злило его. Мистер Барретт ценил свой комфорт превыше всего и порой ставил на карту недопустимые вещи: репутацию Дженевив в ученых кругах, ее руку и сердце…

– Но твой отец должен знать правду. Нельзя жить иллюзиями.

– Если ты вступишься за меня и обвинишь лорда Невилла, он может неверно истолковать твои слова, – взмолилась девушка.