Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Что будем делать?

Желание нашарить в траве парочку груш пожестче и запустить ими в сухощавого хищного красавца было мучительным, но Марсель как-то сдержался.

– Объявите тревогу, подтяните дополнительные силы поближе к Кольцу и ждите. – Желаете приказ, ну вот он вам! – Пока не станет ясно, что творится за Кольцом, не выпускать оттуда никого, даже курьеров. Будем переговариваться, как в сказках, через перекрестье дорог, там, где столбы торчат. Ничего умнее, уж простите, предложить не могу.

– Есть еще Проэмперадор Юга, – напомнил кэналлиец, – почему бы не узнать, что думает он?

– Мой достойный батюшка слишком материален для этого бреда. – Валме нащупал-таки упавшую грушу. – Вроде не червивая… Как вы думаете, почему одни падают, а другие вызревают?

– Если все цветы станут плодами, не выдержат ветви.

– Вот-вот…

Что-то в этом есть, но буря собьет и то, что должно висеть и зреть. Сейчас буря – по крайней мере, так думает гаунасский Хайнрих, иначе он ни за что не сговорился бы с Савиньяком.

– Зеленые груши чем-то значимы?

– Наверняка. – Марсель рассеянно тяпнул опавший фрукт; тот оказался жесток и почти безвкусен. – Фу… Хотя козлу понравилось бы. Рэй Эчеверрия, если Оллария горит, люди разбегаются, в том числе и в нашу сторону. Выпускать их мы не можем, но кормить и устраивать придется. Мы с соберано как-то ночевали в развалинах под Старой Барсиной. Очень милое место возле самого Кольца, а какие там колонны…

– Я их видел, но почему бы вам лишний раз не покормить барсинских кошек?

– О! – возрадовался Марсель. – Так это все же были не лисы, а кошки? Я отчего-то так и подумал.

3

«…повстречали мародеров довольно-таки далеко к западу от столицы, и обстоятельства этой встречи были столь странны, что пленного сразу не повесили, а взяли с собой, собираясь предъявить начальству».

Графиня Савиньяк отложила перо и пошевелила уставшими пальцами. Послание Бертраму выходило куда длинней письма Левию, который сможет расспросить Пьетро. Экономя время, Арлетта ограничилась сообщением о лаикской находке, в которой на первый взгляд ничего полезного не было, хотя Иссерциал с Дидерихом за подобный сюжет и отдали бы душу. Валмону графиня расписала все, кроме смерти Марианны.

Дымный закат, разговор о любви, теплые, но уже неживые руки – это не для бумаги; рассказать она бы еще смогла. Наверное… Женщина потерла уставшее запястье, вспомнила похожий жест Ро, вздохнула и вернулась к письму.

Отправлявшийся на юг сержант казался толковым, и расписывать похождения Уилера графиня не стала, к уже сказанному это прибавило бы мало; другое дело, что «фульгаты» до встречи с шайкой делили рассказы беженцев на десять. Они и сейчас до конца не верили.