Полюса притяжения

О чем мне с ними вести беседу?

— Ну, не мне тебя учить, мам. Ты умеешь находить подход к разным людям. Если захочешь.

— Ты прав, если захочу.

Наталья Ильинична долго смотрит на сына.

Поднимая голову от тетради, Яна машинально улыбается входящей в комнату матери.

Уголки материнских губ приподнимаются. Взгляд смягчается.

— Оставь это сейчас, — тихо просит она. — Спустись.

— Прямо сейчас? — не скрывая растерянности, уточняет Яна. — Папа велел мне сегодня оставаться в комнате. К нему кто-то прийти должен.

— Пойдем, дочка, — взяв за руки, помогает подняться из-за письменного стола. — Пойдем.

— Что с тобой? Почему ты взволнована? — невольно тоже начинает волноваться, замечая в глазах матери слезы. — Если там тетя Ханде или тетя Яглы, не пойду! Пожалуйста, мама…

— Сейчас не торгуйся, дочка. Ты же не хочешь, чтобы за тобой отец пришел?

— Причеши волосы и спускайся.

Наталья Борисовна выходит, оставляя дверь приоткрытой. И Яне ничего не остается, как, шумно вздохнув, подойти к зеркалу. Стянув резинку, несколько раз проводит по волосам расческой и снова собирает их на затылке в хвост.

«Прибились дикие гуси…», — сердито размышляет по пути.

«Начнут сейчас крякать…»

На эмоциях демонстративно выстукивает пятками по лестнице.

«Пусть только попробуют меня задеть!»

Достигнув последней ступеньки, решительно поднимает взгляд. И вмиг теряет весь боевой настрой. Дернувшись назад, растерянно вцепляется пальцами в деревянные перила. Застывает, не решаясь сойти на паркет. Резко вдыхая, поддаваясь панике, округляет глаза.

Рагнарин, конечно же, тоже смотрит на нее. На самом деле, все присутствующие смотрят. Но Янка-то видит только его. Чувствуя, как за грудной клеткой расходится неуемная жгучая дрожь, чтобы сдержать рвущиеся всхлипы, закусывает изнутри губы.

Сердце пробивает острый спазм. На долгое мгновение оно останавливается, а потом начинает колотиться с пугающей и болезненной силой.

«Он приехал! Приехал!»

Лишь от одного вида Рагнарина ее организм с ума сходит. Голова идет кругом. Перед глазами темнеет.

«Все в нем для меня!»

Каждая деталь после долгой разлуки впивается в сердце осколками. Грудь, с распирающим ее безумным сердцем, перехватывает и неистово стискивает огненными кольцами тоска.

Глаза, выдавая нарастающую внутри Шахиной бурю, инстинктивно начинают слезиться.

— Поздоровайся, дочка, — ворчливый тоном подсказывает отец.

— Здравствуйте, — тихо проговаривает и, не выдерживая напряжения, опускает взгляд в пол.

— Сойди к нам, пожалуйста.

Не отрывая глаз от паркетных досок, на негнущихся ногах ступает вниз. Сцепляет руки перед собой. Машинально оглядывает свой домашний спортивный костюм. Без каких-либо изысков. Утепленный, свободный, не самого выгодного для нее горчичного цвета.