Полет Стрижа

Он застонал от боли, ненависти и бессилия, повернул ствол, сунул его в рот и судорожным движением нажал на спуск.

Стриж подошел поближе, посмотрел на то, что стало с Санькой Муравьевым, и свернул в лес. Он шел, обнимая белоснежные стволы берез и шершавую кору карагачей. Он отомстил, но почему же так больно ему, почему? Он сорвал с себя черную куртку, сбросил свитер, разодрал на груди рубаху — все пытался остудить больную душу. Не было счастья в этой мести. Счастья не бывает в ненависти, счастье есть только в любви.

Стриж уходил все дальше и дальше, и только ровная строчка капелек крови отмечала его путь.

ЭПИЛОГ

Июнь, Волга. Лучи солнца лениво отражались в окнах домика бакенщика в десяти километрах от города.

Неподалеку от домика лежал Стриж и, полуприкрыв глаза, смотрел на поплавок. Солнце встало уже высоко, клева давно не было, но идти в домик не хотелось, да и незачем было. Хозяин, старый бакенщик Иван

Тихонович, дальний родственник Стрижа, по зорьке уплыл в город и еще не вернулся. Есть не хотелось, ничего не хотелось. Последнее время он жил в каком-то трансе. Жизнь словно остановилась. Часы тянулись, как желе, один день ничем не отличался от другого. Стриж не знал, какое сегодня число, да это его и не интересовало.

Недели две назад последний раз приезжали друзья, прощаться. Сергея и Илью забирали в армию. Андрей собрался на Север — слишком много у него появилось в родном городе кровных врагов, чтобы жить спокойно."

"Анатолий окончательно сморился под ласковой защитой ивовых веток. Было тихо, только шелест плавного течения реки, пение птиц да шепот ивовых листьев над головой. Разбудил его звук лодочного мотора. Стриж услышал, как ткнулся в деревянный причал борт лодки, загремела железная цепь. Затем послышались голоса.

Анатолий привстал, — значит, прибыли гости. Но тут снова затарахтел двигатель, лодка отъехала… Стриж опять прикрыл глаза, задремал. Разбудил его далекий женский смех. Он вскочил на ноги, прислушался. ""Показалось"", — снова сел. — «Чудится». Стриж до сих пор мучительно переживал гибель Ольги.

За ивовой зарослью, на тропинке, послышался веселый, могучий голос:

— Да где он? Стриж, ты где прячешься?

""Доктор"", — понял Анатолий и, улыбнувшись, отозвался.

— Здесь я!

— Вот ты где! — раздвигая ивовые ветки, на полянку у реки продрался здоровущий, как медведь, доктор

Самойлов. Бородатое его лицо сияло здоровьем и силой.

— Ну, как рыбалка? — он поднял одну из удочек, присвистнул. — Да у тебя, похоже, червяка уже года два как съели. Или вообще забыл насадить?

— Задремал, — засмеявшись, пояснил Стриж.

— Сон для выздоравливающего — это главное, — пророкотал врач. — Ну ладно, я удочки смотаю, а ты иди, там к тебе гости. Стой-ка, дай я на тебя еще взгляну.