Московский полет

Может быть, потому, что ее отец с русским упрямством разговаривал с ней только по-русски и все ее детство читал ей только русские сказки. Ей было 12 лет, когда он умер, а потом ровно десять лет у Дайаны не было никакой практики в русском, пока в университете она не записалась на курсы русской литературы…

Но теперь, подойдя к этой очереди усталых, запыленных, серых, небритых мужчин и каких-то серых, болезненно толстых или болезненно худых женщин, Дайана ужаснулась своей давней и тайной мечте. Очередь не двигалась – никто не заходил в магазин и никто не выходил из него, хотя двери были настежь открыты. Эти люди ждали, но Дайана не знала, чего они ждут. Мясо? Колбасу? Молоко? Сахар? Овощи? Ведь в этой стране теперь все дефицит! Ей, Дайане, не нужно, конечно, ничего из того, что они тут ждут. И все-таки… и все-таки какая-то странная, почти мазохистская, сила вдруг медленно подвела Дайану к концу этой очереди и поставила последней. Не журналистское любопытство, нет, а именно странное влечение причинить себе боль до конца – почувствовать себя в шкуре этих людей, в этой очереди…

Но она тут же пожалела о своем поступке: вся очередь, все триста человек разом повернулись к ней и стали рассматривать, молча, в упор. Они ничего не говорили, они только смотрели на Дайану, как смотрели бы водители автомобилей на американской бензозаправочной станции на внезапно спустившийся с неба и ставший в очередь за бензином «боинг» или YF-23. Или как посмотрели бы в Нью-Йорке на Доналда Трампа, если бы он стал в очередь за бесплатными продовольственными талонами для безработных…

Дайана не знала, как выйти из этой ситуации, но чувствовала, что взгляды этой толпы сейчас испепелят ее – и туфли, купленные весной в Риме, и юбку из обычного Sears, и блузку от Bally, и сумочку от Leather World, и сережки из Tiffany & Co, которые муж подарил ей на десятилетие их свадьбы.

И так они рассматривали ее молча, без слов – минуту, две, три – и, кажется, готовы были рассматривать еще час, но тут, на ее счастье, из магазина вдруг выскочила какая-то женщина и закричала:

– Будут давать! Без талонов! По полкило!

И вся очередь, все эти стоявшие цепочкой триста человек вдруг, сшибая друг друга, ринулись в магазин. В двери тут же образовалась давка и послышались крики: «Ой! Руку!.. В очередь!.. Куда прешь?.. Ребенка задавите, сволочи!..»

Дайана, оставшись одна в ста метрах от толпы, штурмовавшей единственные узкие двери магазина, ощутила, что безумно устала, и сглотнула сухой ком в горле. Господи, за один shut of vodka она отдала бы сейчас и сто долларов!

Повернувшись, она быстро пошла прочь – туда, где была видна большая улица с двусторонним оживленным автомобильным движением.

И вдруг до нее дошло, что только что сбылась ее детская мечта: она пожила в России.