Московский полет

– Исфините, пошалуста, – опять сказала она и снова улыбнулась просительно. – Я не хотьел… Я не хотьела… покушат. Я хотьел… покупать a drink. Водка! – И она вдруг вспомнила жест, которым отец всегда сопровождал это слово. Отец Дайаны был русским военнопленным, интернированным из Германии в США в 1945 году; пил он редко, но к слову «водка» относился с каким-то особым восторгом и всегда сопровождал это слово да и сам напиток блаженной улыбкой и щелчком пальцев по шее, под подбородком. Поэтому Дайана, совершенно забыв, что «водка» – это русское слово, щелкнула себя указательным пальцем по шее – для полного взаимопонимания с этим русским верзилой и точно так, как делал ее отец.

– О-о! – уважительно сказал лысый верзила и повторил ее жест – тоже щелкнул себя пальцем по шее. – Водка! Водку, милая, у нас теперь так просто не купишь, финита! Но на Савеловском вокзале у таксистов можно достать, конечно. Или в вокзальном ресторане. Только дорого тебе станет. Хотя у вас, иностранцев, денег навалом. Так что вот так пойдешь, милая, прямо… – Он стал показывать руками, а Дайана невольно повторяла его жесты. – Прямо до угла, ага. Потом свернешь направо и выйдешь на Масловку. Ну а там спросишь, и тебе покажут.

Дайана опять поняла не все, а только, что нужно дойти до угла, повернуть направо и опять спросить. А поскольку до ближайшего угла, на который показывал этот мужчина, было всего шагов двести, то она уверенно двинулась вперед, полагая, что где-нибудь за этим углом перед ней сам собой возникнет или ресторан, или вокзал с непроизносимым названием «Sa-vi-o-lov-sky».

А лысый мужчина, наклонив голову, еще некоторое время с сомнением смотрел ей вслед поверх очков, а потом со вздохом полез под свою машину марки «Запорожец».

Тем временем Дайана дошла до угла, свернула направо и увидела на противоположной стороне улицы человек триста, вытянувшихся в длинную очередь перед входом в магазин с вывеской «ПРОДУКТЫ». Слегка замедляя шаг, Дайана медленно приближалась к этой очереди. Дикая мысль вдруг пришла ей в голову, и, разглядывая этих людей, Дайана ужаснулась этой мысли. Неужели если бы ее отец не попал в плен к немцам, не оказался в концлагере в западной зоне Германии и почти чудом, только потому, что был инженером-ракетчиком, не попал в США в 1945 году, неужели если бы не вся эта цепь случайностей, то она, Дайана, стояла бы сейчас вот в этой очереди, в такой же ужасной одежде, как на этих женщинах, и в таких же туфлях и с такими же синими венами на ногах?!.

Хотя Дайана родилась в США и хотя мать ее была американкой в пятом поколении и правнучкой алабамских первопереселенцев, Дайана всю жизнь несла в душе какую-то сентиментальную симпатию ко всему русскому и почти неосознанное, тайное желание пожить хоть немного в России.