Московский полет

 – Я вручил ей свою заплечную сумку, в которой еще оставалось несколько пачек кофе, три или четыре пары женских колготок и еще что-то. – Держите, не бойтесь! Это только кофе и сувениры! – И, видя, как она краснеет, добавил: – И нечего краснеть, это не вам, а вашей маме. У вас есть мама?

– Ну вот. Передайте ей от меня. Скажите: от ее бывшего ухажера.

– Моей маме шестьдесят три года!

– Ну и что? Когда ей было тридцать пять, мне было двадцать пять. Вы меня поняли? А с вами мы сделаем так: я исчезну на несколько дней, а вы этого просто не заметите. А в Таллинне, перед отъездом всей группы, я появлюсь, честное слово! Договорились?

Она посмотрела мне в глаза и отрицательно покачала головой:

– Подождите, Оля! Я понимаю: вы, как все гиды «Интуриста», должны ежедневно писать рапорты в КГБ. Только не краснейте, это общеизвестно. Но ведь не обязательно сообщать им, что я пропал в первый день. Вы можете заметить это только в Таллинне. А я там как раз и появлюсь! Ну, Оля, пожалуйста!

Оля снова покачала головой:

– Дело не во мне. И кстати, вот об этой встрече я ничего писать не собираюсь. Я пришла сюда, потому что мне самой это очень интересно. Я же русская, в конце концов! А что касается вас… Если бы мы ехали в Ленинград поездом, я могла бы не заметить, что вас в этом поезде нет. Но мы летим самолетом. А в аэропорту уже лежит список всей группы. То есть вы обязаны сесть в этот самолет, а в Ленинграде в гостинице сдать свой паспорт администратору. Иначе вас начнут искать. А вот после вселения в гостиницу… – Она улыбнулась. – После этого – вы свободны! Потому что из Ленинграда в Таллинн мы едем поездом…

– То есть… Вы хотите сказать…

– Я ничего не сказала и не хочу сказать! – перебила она, смеясь своими черными глазками. И жестом отсекла все последующие разговоры.

– Оля, вы прелесть! – воскликнул я и поцеловал ее прямо в ямочку на щеке. – Не зря я ухаживал за вашей мамой!

– Тсс-сс! Тихо! – зашикали на нас члены делегации, рассаживаясь на свои места, поскольку перерыв закончился и Аксючиц уже стоял в ожидании тишины.

А Роберт Макгроу сострил громогласно:

– Hey, Vadim! Это не лучшее место для флирта! Это религиозная конференция!

Все расхохотались, я сказал «sorry» и уже направился к выходу, когда на моем пути возникла Мичико Катояма.

– Хай, – сказала она своим тихим глубинным голосом. – Вы уже уходите? Вы только что пришли…

– Я сейчас вернусь! – ответил я и бегом ссыпался вниз по лестнице, а потом на улицу к Семену и Толстяку, которые дожидались меня в машине.

– Ну? – нетерпеливо сказал Семен.

– Кажется, все в порядке! Правда, мне все-таки придется лететь в Ленинград, потому что в аэропорту нас будут проверять по списку. Но в Ленинграде я сяду в поезд и утром буду опять в Москве.

– А вот это усс фуюсски! – сказал Толстяк.