Поле сражения

«Пуля вышла, – обрадовалась Анна Георгиевна, – значит, ничего страшного». Но боль была острой, нестерпимой.

– У меня нету. Я же обещал вам не пить.

– Возьмите у Грабышева, у него всегда есть.

Ивашковский разбудил кузнеца и потребовал спирту.

– Нету, – сказал тот. – Самому нужен.

– Не мне, Анна Георгиевна просит.

– И для неё нету. Обойдётся. Подохнет без спирту, – сказал Грабышев, не видевший Черепахиной, так как сидел к ней спиной. – Иди отсель, указчик. Кыш! Не слуга я вам боле. Понял?

– Ивашковский, идите сюда! – позвала Анна Георгиевна.

На зов обернулся Грабышев и показал ей белый оскал зубов. Потом поднялся и лениво потянулся всеми конечностями, как свободный и никому не подвластный человек.

Ивашковский подошёл к Черепахиной. Она кивком показала на болтавшийся у его колен маузер. Он расстегнул кобуру и подал ей тяжёлую машинку.

Грабышев заметил это, сощурил глаза, провёл пальцами по бороде и безразлично сказал:

– Не балуй, барынька. Не ровен час…

Не поднимая маузера, Анна Георгиевна нажала на спуск, и Грабышев ладонью захлопнул раскрытый было для зевка мохнатый рот. С выпученными безумными глазами он сделал несколько шагов к ней и упал ниц. На затылке, пульсируя, булькала красная шишка.

– Убрать его! – крикнула она очумело вскочившим бандитам, не сразу сообразившим, что от них требуется.

Ивашковский повторил команду. Два дюжих парня, корча с недосыпу рожи, схватили бывшего кузнеца за ноги и волоком потащили к озеру, сиявшему внизу на краю болота. Тело плюхнулось у берега, и по высветленной воде пошли неторопливые, золотистые от света неяркой зари полукруги.

Табор пробудился, расползся по кустам. Бандиты хмурились, спрашивали друг друга, сколько можно стрелять своих, сопели.

Из мешка Грабышева Ивашковский вынул пузырёк, нашёл кружку, плеснул в неё спирту и поднёс Анне Георгиевне. Она стала отмачивать бинты у ключицы.

Ни звука не издали её сжатые побелевшие губы, пока Ивашковский отдирал бинты. Потом крутнула по-мужски головой и отчитала своего лекаря:

– Какой дурак учил вас бинтовать без тампона? Налейте ещё.

Ивашковский налил. Она макнула бинт в кружку и вымыла рану, так что остался только синий след пули чуть ниже ключицы.

– Обмойте там. Где точно рана?

Ивашковский взял бинт и коснулся им раны.

– Хорошо, значит, лопатка цела. Теперь промойте.

Перевязывали её втроём. Те же два парня, что утащили кузнеца, придерживали на ранах пакушки подорожника, Ивашковский бинтовал.

– Всю грудь бинтуйте, – командовала она. – Да не трусьте! Вы что, женщин никогда не касались? Руку к телу. Покрепче… Ну, вот так. Оденьте теперь.

Ивашковский снова надел на неё гимнастёрку и застегнул все пуговицы.

К полудню неожиданно прискакал со своими молодцами Дуганов.