Покоренная судьбой

Вскоре мои движения стали еще более неистовыми, медленно загоняя меня все ниже, и когда я полностью опустилась на таз Амо, он приподнялся, захватив мой сосок между губами и сильно сжав его, а его большой палец щелкнул мой клитор, и удовольствие пронеслось по моему телу. Я вскрикнула, зажмурив глаза.

Амо продолжал двигаться вверх, когда я уже не могла двигаться, слишком переполненная ощущениями, и затем он тоже кончил со стоном. Я опустилась на него, мое дыхание было затруднено.

Я усмехнулась и Амо крепко обхватил меня руками, и весь оставшийся день мы только и делали, что лежали на диване или купались в океане. Это было более идеально, чем я могла себе представить. Это все еще было похоже на сон, как будто мы попали в другое измерение, далеко от реальности.

Я знала, что так будет не всегда. Иногда я буду тосковать по дому, скучать по семье, но я найду свое место в Нью-Йорке. До сих пор большинство людей принимали меня тепло, и со мной были мои четыре собаки. Как только все уляжется, я отправлюсь на поиски новых животных, которым нужна была моя помощь.

Наша совместная жизнь только начиналась, и я была рада этому.

Мы с Гретой были женаты уже два месяца. Жизнь вошла в нормальное русло, или то, что теперь было моей новой нормой: возвращение в гостеприимный дом каждый вечер после работы.

Двери лифта открылись, и тут же я попал в засаду, устроенную Медведем, Тикапом, Момо и Дотти. Я никогда не хотел иметь животных, закатывал глаза, когда Марселла брала собак из приюта Гроула, а теперь у меня была своя собственная стая. Именно из-за них мы искали таунхаус с садом. Квартира на Манхэттене просто не подходила для них.

Погладив их, я направился на кухню. Грета была одета в пачку и готовила ужин, разговаривая с кем-то по телефону. Она быстро улыбнулась мне, извиняющимся взглядом указала на телефон и подняла два пальца. Я могу подождать две минуты. Кивнув, я прислонился к кухонной стойке, наливая себе бокал красного вина, который Грета уже открыла, чтобы он мог подышать.

Я знал, что Грета тайно занималась балетом, когда меня не было дома. Она еще не хотела танцевать передо мной, не довольная своим выступлением. Мне не терпелось увидеть, как она снова танцует, но я не собирался давить на нее. Я был просто счастлив, что она освоилась гораздо лучше, чем я опасался. Она прекрасно ладила с Сарой и остальными Тревисанами.

Моя мать обожала ее и воспринимала как еще одну дочь, и даже Марселла и Грета сблизились из-за их общей любви к опасным зверям, как в человеческом, так и в зверином обличье. Марселла после родов вообще стала мягкотелой. Это было странное зрелище.

Я пытался представить Грету в роли матери. Эта мысль всегда вызывала у меня улыбку.