Покаяние пророков

Ряженый бил по лицу, сверху вниз, но Космач успел подставить наручники, конец плетки угодил на цепочку между браслетами и обмотался. Космач перехватил тугую кожаную жилу, рванул на себя и неожиданно легко выдернул нагайку из руки разгневанного атамана. Тот неуклюже попятился, а на его месте оказались двое казаков, схватили под мышки, потянули вниз, рассчитывая уронить на пол или поставить на колени, чтоб удобнее было пороть, но не осилили, завозились.

— В кассу его, на! — крикнул ряженый.

На третьем, подчердачном этаже и в самом деле располагалась касса, оставшаяся от какой-то конторы, размещавшейся в особняке, — обитая железом дверь с окошком выдачи и соответствующая надпись. Ремонта здесь еще не было, в коридорах лежал мусор, а в самой комнате от прошлого остался неподъемный засыпной сейф и неистребимый запах канцелярии.

Наручников не сняли, заперли на два замка и ушли. Подождав, когда стихнут шаги, Космач начал осматривать камеру: теперь можно бежать! Единственное окно, забранное тяжелой решеткой, выходило в парк, стены до метра толщиной, амбразура в двери перечеркнута толстыми стальными прутьями — клетка!

Оставался потолок, растрескавшийся в клетку и, значит, деревянный, оштукатуренный с дранкой. Если доски не приколочены, а только залиты сверху раствором глины и опилок, можно поднять и выбраться на чердак…

Он походил кругами, оттягивая момент разочарования, потом залез на сейф, уперся спиной, поднатужился — нет, сделано на совесть…

По причине отсутствия какой-либо мебели Космач присел на подоконник и сразу почуял, как печет батарея, установленная внизу. Судя по старым чугунным регистрам и трубам, водяное отопление существовало полвека, а дому верных полтора. То есть раньше топили печами, а это значит, где-то должен быть дымоход. Он тщательно осмотрел противоположную стену, зашел сбоку и в косом свете обнаружил едва различимые контуры печи, вернее, следы от нее, оставшиеся на штукатурке. Наверняка тут стояла голландка, которую снесли и вывод в трубу замуровали. Простукивать стену не пришлось: на сером известковом фоне под потолком отчетливо выделялись нитевидные трещинки, обрамляющие высокий прямоугольник. Космач выкрутил из стены гвоздь, на котором когда-то висел портрет, поковырял раствор между кирпичей — подается!

Подождать ночи, разобрать трубу и выйти на чердак, потом через слуховое окно на крышу, а с тыльной стороны дома есть строительные леса.

Только надо, чтоб сняли наручники…

До вечера никто не пришел, звуки снизу сюда не доносились, и от тишины, смаривающего тепла Космач неожиданно заснул прямо на полу, привалившись спиной к стене.