Пока ангелы спят

Двое (те, что навещали на даче сценариста Беленького) заняли позицию в «Волге» на пересечении Страстного бульвара и Тверской. Наконец, Вася Буслаев с напарником припарковались у галереи «Актер», вне пределов видимости троицы (предосторожность нелишняя – и личность Буслаева, и его «опелек» Данилов, надо думать, помнил).

Петренко вслушивался в каждое слово. Временами озирал подступы к площади в бинокль – нет ли чего угрожающего. Варвара откинулась в кресле, забросила косу за плечо, хмурилась и делала пометки в блокноте.

Возвратясь в столицу, Козлов без всякого труда и необыкновенно задешево (в сравнении с парижскими ценами на жилье) снял двухкомнатную квартирку в панельной двенадцатиэтажке, что чудом затесалась в старый квартал напротив особняка «Литературной газеты». Его мысли были связаны с Даниловым: надо выйти с ним на связь. Так, чтобы не вспугнуть. И чтобы тот ничего не заподозрил. И согласился на Козлова работать… Как наладить с ним первый контакт? И проверить его способности? И установить доверительные отношения?

Задачу-минимум Иван Степанович в игре с Даниловым ставил следующую: установить, используя его дар, местонахождение украденных десяти миллионов долларов. Задача-максимум заключалась в том, чтобы… Нет, об этом он старался даже не думать – не сглазить бы, не спугнуть…

Еще во Франции, долгими ночами, под бессонный шум прибоя, Козлову пришла в голову мысль: что, если Данилов не один годится в экстрасенсы? Или в пророки? А еще точнее – в лжепророки?

Что такой человек должен явиться, и родом он будет непременно из России – в этом Козлов отчего-то нисколько не сомневался. В этом убеждали его и круглая дата наступающего года – конец тысячелетия; и то, что именно его Родина сравнительно с другими странами терпела в последние годы наибольшие испытания; и грядущая активность на Солнце… Он придет – но, может, он будет и не Даниловым?

Еще находясь дома, то есть на вилле на севере Франции, Козлов стал куда тщательнее следить за российской жизнью – главным образом за жизнью культурной, потому что был убежден: пророк не может явиться из пекарей, слесарей или плотников; творчество – это тоже род пророчества; перед тем как проявить себя целителем, кормчим, властелином мира, пророк должен показать себя как творец.

Картины художника Шишигина, писанные еще в семидесятых годах (и увиденные Козловым в одном из альбомов), предвосхищали, как показалось ему, российский раздрай, тщеславие и нищету, наступившие в девяностых. Козлов взял Шишигина на заметку. Также (за непоставленный, но напечатанный сценарий «Пенсия») попал в поле зрения Ивана Степановича сценарист Беленький.

Однако все-таки главные надежды Козлов возлагал на Данилова.