Погружение в отражение

В прачечную он сдавал только постельное белье, а все остальное стирал дома, в машине.

Алла выдержала паузу.

По-хорошему свидетельницу надо отпускать. Все, что она может сказать, – это просто слова, не подкрепленные доказательствами, а просто словам у нас вера небольшая. Чай, не американский суд, где ложь под присягой – страшное преступление. Мы соврем – недорого возьмем.

– А как вы оцениваете, сосед вашего брата был физически сильным человеком? – спросила Алла.

– То есть?

– Как справлялся с физическими нагрузками – как сильный, слабый или очень сильный человек? Чисто по-житейски.

Ирина поняла, что Алла хочет хотя бы так подкрепить обвинение. Чтобы задушить руками молодого парня, надо самому обладать значительной физической силой. Раз Еремеев ею обладает, значит, он и убийца. С точки зрения логики это никуда не годится, но на безрыбье…

Злорадствуя над беспомощностью Аллы, Ирина едва не пропустила ответ свидетельницы мимо ушей:

– Да, он был необычайно сильный. На удивление просто, – свидетельница даже закатила глаза от восхищения, – знаете, у них в квартире турник, еще дядя Володя, то есть Витин отец, повесил, так Алеша выучился на одной руке подтягиваться, раз уж на двух не мог.

– Что? – Ирина подалась к свидетельнице.

– Почему не мог? – нахмурилась Алла.

– Так он же с вертолета упал, – пояснила опекунша, – и с тех пор сломанная рука полностью не восстановилась.

– Господи, парень, у тебя хоть один орган работающий есть? – вздохнул Сухофрукт.

Еремеев засмеялся:

– Парочка найдется.

Ирина тоже не смогла сдержать улыбку и тут же спохватилась, постучала ручкой по столу.

– Так вы… – начала Аллочка, и Ирина, понимая, что она сейчас спросит, резко остановила государственного обвинителя.

– Подождите, пожалуйста. Не говорите ничего. И вы, свидетель, помолчите две минутки.

Если Еремеев не мог подтягиваться, то и душить людей голыми руками он тоже был не в состоянии. Подтягивание, кстати, еще можно наладить с помощью эластичного бинта, а вот удушение – очень вряд ли. Тогда бы и след соответствующий оставался на шее жертвы. Стало быть, надо уточнить у свидетельницы, что именно говорил ей Алексей Ильич про свою травму, потом опросить самого Алексея Ильича, дальше отправлять его на очередную медицинскую экспертизу, вытребовать его историю болезни… Но вся беда в том, что Еремеев не озаботился оформить инвалидность, в Ленинграде к докторам не обращался, а все его медицинские документы, касающиеся ранения, находятся в военном госпитале в Афганистане. Теоретически. А практически с ними могло произойти все что угодно.

Игнорировать слова соседки нельзя, но вцепиться в них, как полагается – значит затянуть процесс еще минимум на месяц.