Погрешность

— Что? — подается вперед, а Громов надавливает на кнопку регулирования пассажирского сиденья, опуская Ульку в полулежачее положение.

— То. У тебя сотряс. На сцену нельзя.

— Ты офигел? Ты мне не папочка, ясно тебе? Ты не имеешь права меня куда-то везти без моего согласия, — Ульяна надрывает голос, — это похищение, Громов. По-хи-ще-ни-е!

Степан смотрит на нее с усмешкой, молчит. Смысла с ней спорить он не видит, все равно поступит так, как считает нужным. Если оставить ее в больнице или сдать родителям, она все равно завтра выпрется на сцену, и вот тогда все примет печальный оборот. И для ее карьеры — грохнуться в обморок перед залом, и для здоровья — до конца расшибить свою башку."

"Мужчина выкручивает руль, съезжая с трассы к поселковым дорогам. Машина проскальзывает небольшой сосновый бор, оказываясь на длинной улице, которая усыпана домами разных мастей. Если заглушить мотор и прислушаться, то можно распознать звуки залива, шум воды, которая бьется о камни и омывает пляж.

8(2)

Притормозив у забора, Громов открывает пультом ворота, оказываясь на территории дома. Ульяна все это время молча смотрит в одну точку. Лишь припарковавшись, он понимает, что она просто уснула, впрочем, так даже лучше.

— Мы уже приехали? — Никольская просыпается сразу, как только мотор машины глохнет. Осматривается. — Мы за городом, что ли?

— Какая догадливая.

Ульяна морщит нос и вылезает на улицу. Крепче стискивает полы джинсовки, ветер с залива продувает до костей, а все еще открытые ворота впускают его все больше. Пробежав глазами по двухэтажному дому в стиле хай-тек, Ульяна отшатывается от машины. Много стекла, простора. Красивый дом. Неподалеку бассейн, пока Громов копошится в салоне авто, Ульяна идет туда. Улыбается. Ей здесь нравится, даже дышится здесь как-то иначе. Заводит руки за голову, делает еще шаг, оступается и с воплем летит в бассейн. Вода кажется ледяной. В конце августа ночи уже походят на осенние. Зубы стучат, девушка барахтается в воде, пытаясь подплыть к бортику, цепляется руками, но скользкий кафель не поддается.

Все больше ее охватывает этот пронизывающий до костей озноб.

Громов появляется быстро, даже внезапно, вытягивает ее из воды, тихо матерится. Ульяна стоит перед ним в промокшей одежде, сотрясаясь от наглых потоков ветра.

— Ты зачем сюда поперлась?

Ульяна пожимает плечами, стискивая постукивающие зубы. Степан накидывает на нее свою куртку.

— Все хорошо? — растерянно бегает глазами по мокрому лицу.

— Да. Спасибо.

— Пошли.

Он тянет ее за руку, а после нетерпеливо поднимает над землей. Широким шагом заходит в дом.

— Тина, включи свет, — командует, и гостиная освещается холодными лампами.

— У тебя умный дом? — Никольская осматривается, крепче прижимаясь своим телом к Степиной груди.