Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Думал, что только как вернусь, мы с тобой вместе будем над ним работать. А выходит, считай, всю работу выполнил ты сам.

— Всю, да не всю, — улыбнулся я.

— Львиную долю, — убежденно ответил Нарыв.

— Э! Ребят! Реб-я-я-ят! — Кричал Алейников, которого собаки совсем уже повалили на землю, — вы там про меня не забыли⁈

Нарыв задрал в воздух руку со стартовым пистолетом ИЖ и произвел выстрел. Громкий хлопок раздался над тренировочной площадкой для собак.

Булат, сидевший у моих ног, никак не отреагировал. Скорее всего, он оставался спокойным потому, что Нарыв стрелял на расстоянии метров пятнадцати от нас.

Когда мы закончили упражнение с задержанием и отпустили Стаса с Мишей и его Багирой, Нарыв предложил мне посмотреть, как Булат поведет себя, если он станет стрелять.

Время у меня было, и потому я согласился. Нарыв сбегал к питомнику и принес с заставы старый стартовый пистолет ИЖ-СПЛ и россыпь патронов к нему.

— Ну как он⁈ — Крикнул мне Нарыв.

— Нормально! Не нервничает!

Я сказал Нарыву сократить дистанцию, и он подошел метров на семь. Сначала произвел один выстрел. Теперь Булат обратил на него внимание. Если раньше он заглядывал мне в глаза или смотрел по сторонам, будто бы и не замечая шума выстрела, теперь все же решил поинтересоваться, че ж там происходит.

Нарыв нахмурился, снова поднял руку и выстрелил еще четыре раза. Буля встал. Сделал к нему шаг.

— Место! — Приказал я. — Место, Булат!

Буля послушался, смирно встал рядом со мной.

— Сидеть.

Он послушался и в этот раз. Сел у моих ног, но внимательно наблюдал за Нарывом.

Дело было не в том, что Булат мог бояться резких звуков стрельбы. Нет, пес даже не вздрагивал от хлопков. Проблема была в том, что он начинал вести себя агрессивно к стрелку. Я считал, что это отголосок той трагедии, когда погиб его прошлый хозяин Слава Минин. Эта сцена и этот звук навсегда запечатлелись в собачьей памяти Булата.

Теперь мы должны были воспитать в нем новую ассоциацию. Показать, что не все стрелки могут представлять для него опасность. Что открывший огонь пограничник — не враг.

Славик приблизился.

— Я же говорил, что стрельбу на расстоянии он воспринимает нормально, — глянул я на Нарыва. — Проблемы были, когда я палил ему над ухом.

— Ну тогда попробуем пальнуть?

Нарыв вынул горизонтальную обойму из черного тупорылого ИЖа, стал по одной вставлять в нее новые патроны.

— Уверен? — Спросил я. — Даже на меня в первый раз он остро среагировал. А если огонь станешь вести ты, может кинуться.

Таран глянул на меня. Кивнул.

— Чтобы ни случилось, я его удержу, — сказал я, наматывая поводок на руку.

— Было бы неплохо, — немного нервно улыбнулся Нарыв. — Я подумаю, что пока что мне ранений хватит.

— Я могу надеть ему намордник, если переживаешь.

— Ну ты же не надел, когда сам стрелял.