Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Некоторое время он гладил Булата по холке, чесал грудь, спину и за ухом. Потом руками сжал объемную шкуру у него ну груди, протянул: «Ух, мо-о-рда-а…», как бы играя с псом.

— Ну ничего, — сказал Слава. — Мы и это дело поборем.

Он взглянул на меня, словно бы ища одобрения своим словам.

— Поборем. Обязательно поборем, — я кивнул.

— Э-э-э! Мужики! — Раздался внезапный возглас.

Мы все обернулись на голос.

На холм, где располагалась тренировочная площадка, взбирался Стас Алейников. Он поднимался тяжело, то и дело опирался руками на колено. Все потому, что Стас облачился в громоздки костюм для тренировки собак.

Нацепивший на себя широкие плащ и брюки, обшитые брезентом, он выглядел в них грузно и немножко нелепо. Костюм был набит ватой, потому на лице Стаса уже выступила обильная испарина.

— Ну че? — Спросил он, когда подошел к нам и перевел дыхание, — давай начинать? Только это… Вы полегче, ладно?

Глава 20

— Ну что, вот тут нормально. Вроде подходящее место, — сказал Нарыв, когда мы остановились на площадке, совсем недалеко от глухого барьера, на котором собак тренировали его преодолевать.

— Фуф… А долго это будет? — Спросил Стас, утирая лоб неудобным тренировочным рукавом, — а то в этой парилке ватной жарко — сил нету никаких.

— Потерпи, — сказал я, — упражнение мы проведем сегодня только единожды. Нужно отработать задержание.

— Я ваще не понимаю, на кой черт вы меня позвали? — продолжал Стас, — я ж никогда сроду не бывал ассистентом инструктора.

— Считай, все хвосты в нарядах. Один только Миша на заставе, да я. Миша и то дневальный на питомнике, а все равно согласился помочь.

— Не переживай, Стасик. Сложного тут ничего нету, — сказал Нарыв, — я тебе объясню, как себя вести.

— Ничего себе! Ничего сложного! — Возмутился Алейников, — меня щас две собаки трепать будут, и ничего сложного⁈

— Ты уже согласился, — напомнил я с ухмылкой.

— И очень об этом жалею!

Стас было попытался скрестить руки на груди, но объемные рукава его костюма не дали ему это сделать. Правая постоянно съезжала с левой. Тогда он просто недовольно хмыкнул.

Мы с Мишей дали нашим собакам команду «Рядом». Ждали вместе с ними, пока Нарыв объяснял Стасу, как себя вести.

— Ты главное им натрепаться дай, — с умным видом говорил Алейникову Нарыв. — Пусть поиграются вволю.

— Слушай, Слава, — скривился Стас, стянув капюшон так, что показались его мокрые от пота, слипшиеся волосы, — а ты сам не хочешь побыть ассистентом? Раз уж ты знаешь, что да как.

— Я не могу быть ассистентом, — важно заявил Нарыв.

— Это еще почему?

— Потому что сейчас я руководитель тренировки.

— Тоже мне, — засопел Алейников и зашептал себе что-то под нос. Потом добавил: — Вот рад я был тебя видеть, как ты приехал на заставу. Но теперь радость эта что-то быстро улетучилась.