Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Сражался с кочевниками под конец войны, принимал участие в битве за Меекхан, в бою под Серентаем и во Второй погоне. И в десятке меньших стычек.

Кошкодур стоял в кругу мигающих огоньков и впервые с тех времен, как она его узнала, казался оробевшим. Не улыбался издевательски, не оглаживал молодецким жестом усы. Если кто и понимал, что именно здесь происходит, – то именно он. Кроме того… Именем Дикой Улыбки Сероволосой, он был некогда офицером, да еще в гвардейском полку. Она знала, что он служил в армии, но полагала, что, самое большее, десятником. Но лейтенант… Это означало, что мог командовать – а наверняка и командовал – целой сотней.

– Лет десять после войны, когда закончился мой контракт, я не стал подписывать следующий, а собрал вещички и вернулся домой. Служба в гвардии, у самой столицы, в мирное время занятие – для скучающих дворянских сынков. На войне даже обычный пастух может подняться до офицера. После каждой битвы мне приходилось нескольким людям приказывать, чтобы обшивали плащи коричневым – а случалось, что и красным, поскольку сотне нужны командиры. Я сам вышел из рядовых всадников, через десятника, младшего лейтенанта, к полному багрянцу меньше чем за пару лет. Но после войны все изменилось. Чтобы получить звание, следовало иметь бумагу, что ты – дворянин, а лучше – меекханский дворянин. Соответствующая фамилия оказывалась куда важнее опыта. В пограничных полках такого нет, там, где железо то и дело окрашивается кровью, бумага значит немного, но в столице без протекции не достичь ничего. Я даже оглянуться не успел, как пришлось отдавать честь говнюкам вдвое младше меня, которые и кочевников-то видывали только по случаю визита какого-то там посольства. Таких, как я, кого во время войны поднимали изо дня на день, а потом – вдруг застопорили на месте, было немало. Неподходящая фамилия, происхождение, неподходящая кровь. И не я один не продлил контракт. Веторм, Авенлай, Кендевисс – вы их знаете – командуют собственными чаарданами, предпочли хлеб наемного забияки императорской плате.

Он внезапно усмехнулся:

– Разболтался я, что купчишка. Не о том собирался. Я вернулся и не знал, что с собой делать. Денег, которые я скопил на службе, хватило на год с небольшим, потому что изрядный кусок я отдавал семье. Потом случалось всякое, порой я нанимался в охрану, порой работал погонщиком скота. Думал даже вернуться в армию, но не в столицу, а вступить в один из приграничных полков. Сабля наверняка бы в ножнах не заржавела. Но нет, судьба распорядилась иначе. Моя семья: отец, мать, трое старших братьев, две сестры… – Он поколебался. – Я никогда не имел с ними слишком тесных связей. Они почти все потеряли во время войны, потом много лет пытались отстроить заново.