Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Йанне всегда был тихим и неразговорчивым, со своими широкими плечами и шестью с изрядным гаком футами роста он казался воплощением неразговорчивого, медлительного великана, что размахивает топором, словно сабелькой, а над шутками всегда смеется последним.

– Через несколько лет мы вообще перестали скрываться. Отец отпустил бороду до пояса, меня не узнал бы никто, даже родная мать. Мы нанимались в охрану караванов, служили личными стражниками всем подряд. Он… умел только ездить верхом, рубить саблей и бить из лука… этому научил и меня… а затем, когда увидел, как я машу топором, также и маханию им… то есть топором. А потом… умер. Однажды отправился в город перекусить и не вернулся. Я искал его и нашел… Даже не знаю, кто его убил… стрелой в спину. – Лампадка затрещала и едва не погасла. – Я нашел его лишь через пару дней, и то благодаря воронам. Они увидели… прилетели на пир, и я… тоже увидел… Было мне пятнадцать… я остался один в степях и очень, очень хотел его найти… и они его отыскали… для меня. Я умею… могу… птицы… они меня слушаются… порой одалживают глаза… порой я одалживаю им мясо… я не знаю, чары ли это… могу… приказывать им летать надо мною или полететь туда, куда я хочу… или упасть кому-нибудь на голову, но тогда такое чувство, словно они падают на мою…

– Когда-то называли меня птичником, и… и всегда бывает так, что со временем кто-то да замечает, что то, что я делаю, необычно… И тогда мне приходится ехать дальше… Я никогда не проведывал мать… за то, что сделала отцу…

Он закрыл глаза, словно эти несколько простых фраз его исчерпали:

Дорога втянула их в горы почти незаметно. Если бы некто, едучи этим путем, уснул на минутку в седле, через четверть часа, подняв голову, он бы увидел темный камень и высокие стены, обросшие латами мхов. Словно некая тварь сожрала его и переваривает теперь в кишечнике. Строители дороги, вероятно, использовали естественный перевал, трещину в скале, поскольку и речи не могло быть о том, чтобы нечто подобное сотворила человеческая рука. Скалы по обеим сторонам дороги вставали на сотни футов вверх.

– Чтоб их демон… – Кошкодур посмотрел вверх только раз и сразу же уцепился взглядом за конскую гриву. – Это сейчас рухнет.

– Не рухнуло за тысячи лет, не рухнет и теперь. Потом должно быть получше. Пошире.

– Пошире, это когда я вижу все вокруг миль на десять, Кайлеан. А здесь узко, словно в крысиной заднице.

– Вот моя заслуга. Зовут меня Сарден Ваэдроник, хотя это не мое настоящее имя и фамилия. Я родом из северного Ловена. Все называют меня Кошкодуром, потому что я люблю запах валерианы. Я… я был солдатом, служил под генералом Ласкольником в Сорок втором гвардейском полку, дополз аж до лейтенанта.