Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Кто-то хочет проехаться и проверить, что там с мостом? Как она вообще называется?

– Малава. Говорят, что там есть водопой, а потому должен быть пологий спуск к воде. И давайте не разделяться. Как доберемся до места – там и увидим, что и к чему. Если что пойдет не так, мы сумеем вернуться и предупредить остальных.

Снова тишина. Они и так проболтали больше времени, чем вчера за весь день. Ну что ж, вчера не было настолько необычных событий, как сиканье под стеною дешевого кабака и проверка состояния ближайшего моста. Хотя если его строили имперские инженеры, то наверняка он стоял крепко, словно скала. Но даже скала имеет пределы прочности, а этот мост вскоре ожидает серьезное испытание.

Кайлеан осмотрелась по сторонам. Дагена, Йанне, Кошкодур. И она. А еще Нияр, Лея и Файлен за ними. Семеро. На тот момент – все, что осталось от чаардана Ласкольника. И они не были уверены, что все еще можно их так называть. Ибо что за чаардан Ласкольника без Ласкольника?

– Меня зовут Генно Ласкольник, хотя, как некоторые, полагаю, знают, «Генно» – всего лишь прозвище. Мать моя дала мне имя прапрадеда, Вульгрефгерех. Я предпочитаю Генно. Как вы все знаете, в венах моих нет и капли меекханской крови, но, несмотря на это, я сделался генералом империи и, как говорят льстецы, создал первую истинную конную армию Меекхана. Это неправда – я не создал ее. Сделали это меекханские офицеры, я же лишь два года не позволял использовать ее в битве, пока не стал уверен, что она справится. Доныне некоторые вспоминают мне об этом со злостью, полагая, что я слишком долго выжидал и что из-за этих проволочек мы проиграли битву при Гренолите, где пало восемнадцать тысяч солдат. Но я знал тогда и знаю сейчас, что я поступил как нужно. Командиры пехотных подразделений, которые обескровливали свои отряды в схватках с се-кохландийцами, отсылали в столицу мольбы о кавалерии, о коннице, которая поддержала бы их на поле. Потому что правда такова: пехота может отбить всадников, может выстоять под любой их атакой, может даже заставить их бежать, но никогда не сумеет их разбить и вырезать. Потому что для вырезания конницы нужна собственная кавалерия. И потому первые два года войны мы учили кавалерийские полки, набирали наемников на южных равнинах и придавали их в поддержку пехотным отрядам. Ко всякому – по чуть-чуть. И потому всегда, как доходило до битвы, у кочевников было десять всадников на одного нашего. Потом появился я, а император дал мне свободу действий – и в следующие годы войны пехота почти постоянно сражалась в одиночестве.

Приближалась полночь, когда они собрались в опустевшей по такому случаю конюшне. Старый Аандурс уверил, что никто не станет им мешать.