Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но я не меекханской крови, а императорский двор – это место развлечений для скучающих аристократов из Совета Первых. Для них я должен был стать лишь пешкой или, в лучшем случае, малозначимой фигурой, диким варваром, который временно вкрался в милость императора. – Кха-дар странно улыбнулся, обнажив зубы, словно волк. – Вот моя заслуга. Я дал втянуть себя в интриги при дворе, помог выследить и покарать заговорщиков, которые желали добыть для себя новые привилегии. И заплатил за это. На шестой год, сразу перед Императорскими гонками, кто-то отравил трех моих лучших беговых лошадей. Потом кто-то распустил среди наемных работников сплетню, будто я служу Нежеланным и приношу жертвы из людей, и тогда половина винограда сгнила, поскольку никто не хотел его собирать. Позже мне попытались подбросить компрометирующие документы. А потом – хотели обвинить в насилии.

Он снова блеснул дикой ухмылкой и замолчал. Потом, все еще всматриваясь в огонек, продолжил рассказ:

– Я нашел человека, которому поручили отравить моих лошадей, а поскольку это оказалась княгиня высокого рода, я вызвал на поединок ее старшего сына и убил его. Потом вспомнил, что у нее есть еще пара сыновей, которые не смогут отказать мне в сатисфакции. Так я превратил обычного врага во врага смертельного. Для работы на винограднике я приглашал людей с дальних сторон, щедро им приплачивая. Компрометирующие бумаги я показал имперским Крысам, а они на раз-два нашли того, кто их сварганил. Семью девушки, что хотела обвинить меня в насилии, я приказал поставить перед имперскими ясновидцами. Больше я о ней не слышал. Вот моя заслуга.

Впервые Ласкольник отвел взгляд от свечи и осмотрелся вокруг. Это он приказал им встать с огнем в руке в самую длинную ночь зимы, когда в заснеженных степях буйствуют морозные вихри. Кайлеан не до конца понимала зачем, однако даже слепец заметил бы: что-то происходит.

Со смерти тетушки, со времени неудачной попытки похищения, Ласкольник ни разу не появлялся нигде в одиночку. Его всегда сопровождали несколько человек. Между Лифревом и окрестными заставами начали курсировать многочисленные гонцы, гости из дальних регионов империи приезжали с просьбами о встрече с генералом, а поблизости от города постоянно кружила одна из сотен. Теперь, чтобы схватить или убить Ласкольника, понадобился бы десяток вооруженных людей.

Чаардан тоже трудился. Она и сама ездила с письмами в самые разные места: на военные заставы, в города-лагеря Фургонщиков, к верданно, к странным людям, которых она ни за что бы не стала подозревать в знакомстве с кха-даром. И она все больше раздражалась.