Пограничье

   Из города Гавриил уходил дворами: мешок с землей, хоть и был довольно небольшого размера, но все равно жег руки, которые нестерпимо чесались от желания поскорее от него избавиться.

   Выскочил за ворота, проигнорировав подозрительное хмыканье стражников. Вполне возможно, хмыкали они вовсе не из-за того, что у Гавриила под мышкой был плоский холщовый мешок, вышитый веселенькими ромашками и прочими лютиками. Возможно, они веселились по какому-то постороннему поводу, никак не связанному с его, Гавриковыми сердечными делами, но парнишка все равно ускорился, нетерпеливо мелькая пятками, добежал до первого поворота ровного тракта и юркнул в придорожные кусты.

   Оглянулся по сторонам, размышляя над тем, высыпать ли землю из мешка, или бросить прямо так, а заодно кляня себя за мягкотелость и бестолковость. Зачем вообще он ее покупал? Ну, что такого бы случилось, купи он простой букетик ромашек? Или тех же фиалок со смешными овальными листиками?..

   Мешок выкидывать было жалко. Симпатичный, да и в хозяйстве качественная вещь всегда пригодится. Дядя Гамлет частенько говаривал:

   — Твоя мать, Гавриил, хоть и родила тебя вопреки желаниям рода, но как ни крути, ты все-таки носишь гордую фамилию Пяткин, а потому хозяйственная хватка у тебя наша, потомственная.

   Именно потомственную хозяйственность парень и вспоминал несколькими минутами позже, потому что она, не иначе, заставила его склониться над мелькнувшим в траве березовым грибом. Грибы Гавриил сам не любил, но не пропадать же добру. Можно Соечке отнести, а она уж найдет им применение.

   Это его и спасло, когда волк, следивший за парнем из засады, прыгнул, разинув зубастую пасть, и почти мгновенно взвизгнул от разочарования, поняв, что промахнулся. Жертва пискнула, прижала к груди разноцветный мешок и каким-то непостижимым образом, кажется, абсолютно без помощи рук, взлетела почти на самый верх разлапистой ели.

   Когда спустя какое-то время Гавриил пришел в себя, он глянул вниз и до чертиков испугался. И нет, не тому, что под елью, голодно сглатывая и время от времени облизывая страшную зубастую пасть, кругами ходил серый хищник, а высоте. Высоты родственник знаменитого Гамлета Лириковича Пяткина боялся даже еще больше, чем мышей. И если о первом никто не знал, то второе было поводом для шуток у всей родни. Ну, правда, где вы видели домового, который боится мышей?

   Гавриил раздраженно выдохнул, отгоняя докучные мысли, которым уж совершенно точно можно было найти другое время и место, и покрепче левой рукой прижал к себе цветастый мешок, а правой — себя к шершавому и ароматному еловому стволу.