Батыева погибель

Сама же она не смогла ни разу прикоснуться мечом к своей противнице, которая действительно двигалась легко и грациозно, как ядовитая змея того же имени. Сперва Нарчат не могла понять, почему ее оглаживают по бокам этими легкими ударами, но потом кожаный ремешок ее штанов, который предводительница раз за разом доставала острием своего меча через разрез в кольчуге, не выдержал – освобожденные штаны свалились до самых сапог, и запнувшаяся на полушаге богатырка, выронив меч, преобидно и пребольно рухнула лицом прямо в утоптанный снег.

Ника-Кобра отшвырнула пинком подальше вражеский меч, сунула в ножны свой и коротким ударом в челюсть отправила только что поднявшуюся на ноги Нарчат в состояние грогги, после чего поставила на колени, сунула ее голову себе между ногами и, сняв с правой руки боевую перчатку, от всей души отлупила этой рукой гордую дочь покойного царя Пуреша по круглой попе – да так, что та из бело-розовой стала багрово-синюшной. Сперва Нарчат кряхтела и стонала, потом стала подвывавать и вертеть попой, а под самый конец издала дикий вопль и потеряла сознание.

– Это, – сказала предводительница мангусов притихшим мокшанским воинам, – вашей царице за то, чтобы она больше ни разу не открывала рот прежде чем поймет, с кем ее угораздило связаться. И кстати, вам что, особое приглашение надо? А ну слезайте с коней и бросайте оружие, а то мои воительницы прямо сейчас порубят вас в мелкое фрикасе!"

"Произнеся эти слова, она натянула на поверженную царицу полуспущенные штаны и вскинула полубесчувственное тело поперек седла своего коня, а потом и сама запрыгнула в седло. Тем временем конные мокшане начали слезать со своих коней, а пешие бросать на снег свое немудреное оружие. Войско Нарчат было разгромлено и пленено, не потеряв ни одного человека ни ранеными, ни тем более убитыми. Сама Нарчат, которая как минимум неделю будет спать только на животе и есть стоя, не в счет. Пусть ее попа винит в этом экстремальном приключении только ее дерзкий язык. Вел бы он себя в рамках учтивости – и дело ограничилось бы только проигрышем в поединке и почетным пленом.

Тогда же и там же. Бронзовый Меч-махайра по имени Дочь Хаоса.

Это был не просто замечательный бой, это была вершина фехтовального искусства. Когда моя милая Ника объяснила мне, что она хочет достичь, то я тут же с радостью согласилась. Нарубить глупую гордячку на порционные куски сумеет и любой прямой двухлезвийный мужлан, а вот в схватке через боковой разрез кольчуги аккуратно разрезать на ней брючной ремень, чтобы штаны свалились, открывая то место, которым это создание думает – вот работа для истинного мастера, достойная моих легендарных создателей.