Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2

 — Твое дело раздвигать ноги, когда я захочу. И делать это ты должна молча."

"Я до боли прикусила язык, уже вскоре ощущая привкус крови во рту. В этот момент вспомнила, как Винченсо пытался изнасиловать меня в день моего восемнадцатилетия. Тогда, насильно относя меня в свою спальню, он так же назвал меня шлюхой, которой он хочет попользоваться. Говорил, что только для этого я и пригожусь.

Меня затрясло от этих воспоминаний, ненависти к Медичи и ощущения собственной беспомощности.

Этой ночью Батиста сказал, чтобы я ни в коем случае не говорила Винченсо кто я такая. Не раскрывала перед ним свою тайну. Иначе, Батиста обещал, что не только больше не будет мне помогать, но и сделает все, лишь бы я не принесла Медичи проблем. По этой причине он скрыл ту папку с результатами обхода врачей, намереваясь уже вскоре дать мне возможность убежать.

Но разве сейчас это было так важно? Сейчас я была готова на все, лишь бы остановить Медичи. Раскрыть себя и наконец-то сказать ему все, что думала. Вот только, правда порой может показаться ложью и вызвать еще больше гнева агрессивного чудовища.

Глава 3. Признаться

Глубокий вдох и шумный выдох. Я опустила голову и мысленно выругалась, в очередной раз, до крови прикусывая кончик языка. Насильно поставленная на колени, полностью обнаженная и совершенно беззащитная перед Медичи, словно кукла в руках бездушного кукловода.

Внутри неистово буйствовали воронки из липких, неприятных ощущений собственной никчемности и уязвимости. Сводит с ума и разрушает сознание то, что ты, элементарно, не можешь защитить свое тело от того, кого ненавидишь всей душой настолько сильно, что хочешь собственными руками вырвать его сердце. Все это подводит к грани. Заставляет переступить через прежние взгляды и цели. Перечеркнуть все и пойти по новой, неизвестной мне дороге. Я знала, что она будет опасной. Заполненной дремуими лесами и заросшей колючими кустарниками. Но, черт, лучше изранить тело острыми шипами, имея хоть какую-то надежду выбраться из вязкого болота, чем продолжать весь этот цирк.

Очередной вдох и такой тяжелый выдох. Собрав волю в кулак, я намерилась сказать Медичи о том, что не являюсь Фелисой. И будь что будет. Мне все равно. Даже на угрозу Батисты плевать. Винченсо все равно меня сейчас возьмет. Увидит кровь и поймет, что девственница. А так у меня был хоть какой-то шанс остановить Медичи. Думаю, у нас найдется, о чем поговорить.

— Винченсо… — сказала, опять поднимая голову, но следующие слова застряли в горле и вместо них с губ сорвался болезненный стон.

— Я уже сказал, чтобы ты молчала, — Медичи вновь шлепнул меня по попе. Намного сильнее, чем в первый раз. Кожу тут же обожгло и боль пульсирующей волной прошлась по всему телу, достигая кончиков пальцев на руках и ногах.