Принцесса, подонки и город тысячи ветров

У входа в модный дом всё же не выдержала и обняла лягушонка за худые плечи.

– Здравствуйте, уважаемые моны, – не растерялся Хвенсиг, когда вошёл.

У мадам Леффенстайн были посетители, и малец повёл себя именно так, как я его учила обращаться к разряженным дамочкам.

– Сёрвика Милосердная! – восхитилась одна из клиенток. – Какой ангелочек!

Мон в этом круге не водилось, но всякой же дамочке лестно, когда ребёнок величает её высшим титулом.

– Мадам Надиль, простите, – опомнилась я. – Вы говорили пользоваться другим входом, но я ещё не привыкла, задумалась по дороге…

Хвенсига уже вовсю трепали за щёчки разодетые клиентки, да и сама мадам Леффенстайн с удовлетворением оглядывала его ладную одёжку. Ещё бы, моё готовое платье от Деларю стоило тридцать койнов, а тщательно продуманный наряд «потеряшки» – все восемьдесят.

– Прелестный ребёнок, – вынесла свой вердикт хозяйка. – Дорогие дамы, это фрея Эстель Абрего, моя новая компаньонка. Невинное дитя, что хотела посвятить жизнь служению Милосердной, но судьба распорядилась иначе, наделив её магией и сделав покровительницей этого несчастного ангелочка…

Дамы сделали благостно-постные лица, но мадам Леффенстайн тут же добавила:

– А ещё Эстель – кузина мона Кристара Эрланна и фроя Костанца Стордаля.

Вот теперь раздались неподдельно заинтересованные вздохи. Быстро же, быстро… Я лишь упомянула, что мои кузены работают в Ордененбешиттельс. А Леффенстайн времени не теряла.

Хвенсиг – вот же тля доверчивая! – уже угощался конфетами в окружении дам, а я, сославшись на усталость и извинившись, поднялась к себе.

Запёршись в ванной, первым делом оценила ущерб. Рёбра ныли нещадно, а пониже грудины наливался багровым цветом обширный кровоподтёк. Попыталась вдохнуть полными лёгкими и согнулась заново, аж слёзы выступили. Мазь, принесённая Эрланном для Хвенсига, приятно охладила и постепенно уняла боль. На мальце тогда всё зажило как на собаке.

Уставилась на себя в зеркало, уперев руки в стену. Собака побитая. Озлобленная, зубы скалит. А хозяина укусить не смеет. Даже распоследняя шавка понимает, чем это грозит.

– Табита, – повторила я вслух имя, чтобы не забыть.

Пусть она лишь слова Ската доносила, но ответить ей лично по донному кодексу надо. Да она и сама знает, что вернусь, иначе в этой стайке мне быстро плавники отгрызут. Завтра разберусь.

Мальчишка-курьер доставил мне письмо уже через час. Пустой конверт: ни адресата, ни отправителя. Внутри был список из пяти имён. Не тридцать, и то хорошо. Хоть глаз у Эрланна цепкий, намётанный, а всех на Арвенском приёме в лицо он не мог запомнить.