Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

Я в этой части Пьяни никогда не была – зачем бы мне? «Двор» представлял собой оживленный кусок города с объемным дворцовым комплексом по центру. Вокруг обители Владыки кипела жизнь, из башенок разносилась живая музыка, экипажи обгоняли друг друга, красиво одетые дамы подставляли румяные лица ярким фонарям.

Это на площади богинь, там, внизу, в этот поздний час уже тихо и безлюдно. Торговцы спят, укрыв глаза домов ставнями, точно сонными веками. Здесь же жизнь кипит, видимо, круглосуточно.

– К центральному входу не проехать, тэр, – прокричал кучер в «слуховую щель». – Вся обочина в два ряда заставлена, не протиснемся. Я к заднему подкачу, там чуток пройти.

Проблемы с парковкой – тоже знакомая ситуация. Ох и намучилась я искать свободный пятачок рядом с офисом Ворошилова…

Пока харпемейстер разворачивал транспорт и заставлял харпий месить снежок в переулке, я отметила, что в театре ожидается аншлаг. Лощеные господа с дамами в пышных платьях, глянцевые повозки, харпии в золотых масках… Высший свет прибыл сиять.

Я придирчиво оглядела наряд, выпавший на меня из шкафа. Признаться, выпасть могло что-то и поприличнее… На расшитом кружевами голубом лифе до сих пор красовались пятна от ягодного джема. Это платье я надевала в Грейнхолле на завтрак с Владыкой – и неудачно выронила вилку, когда он сообщил новости о тумане. А в чистку отдать забыла.

Впрочем, на рубашке ректора, проступая сквозь косметические чары, зеленели пятна покрупнее. И впрямь – огурчик.

Слава Миландоре, у нас укромные места на самом верху…

Как и обещал, кучер остановил экипаж на задворках классического здания с колоннами и островерхими башенками. Пока мы обогнули театр, разодетая толпа зрителей уже успела схлынуть с парадного крыльца и рассосаться по залу.

С мыслью «быстрее начнем, быстрее закончим» я покорно взяла ректора под руку и пошла к лестнице. Нам пришлось подняться на три пролета, чтобы выйти на нужном ярусе «закрытых лож для элитных гостей».

Наш балкончик на двоих был по правой стороне, за отдельной бордовой шторой. Влад помог усесться мне, забрался в соседнее кресло и приступил к наблюдению. Я чувствовала, как его колючий взгляд катается по моей щеке, трогает мочку уха, залипает на губах…

– Прошу, смотрите на сцену, – взмолилась я. – Начинается.

– Спектакль для вас, Эмма. Для моих глаз – другое пиршество, – прохрипел ректор и, поймав мое запястье, крепко сжал ладошку.

Я нервно глянула на его руку. Черная манжета казалась заляпанной… чем-то. Хотя вряд ли темная жуть, что сочилась из его вен, оставляет пятна. И все же я испуганно дернулась и отшатнулась.

– Вас страшит увиденное в кабинете Башелора? – без уверток уточнил ректор, но второй раз руку ловить не стал.

– Страшит, – призналась шепотом.