Подаренная ему

Но знала я и другое. Знала, как дорого готов был заплатить за эту самую свободу каждый из лежащих на одеяле в маленькой комнатке, каждый из сидящих за непокрытым скатертью обеденным столом… И некоторые платили. Отдавали за попытку единственное, что у них было – собственную жизнь.

Я повернулась к Алексу. С минуту мы смотрели друг на друга – я на него, он на меня. Я уже знала, какое решение он принял.

– Есть вещи, которые нельзя оценить деньгами, Алекс. И свобода выбирать – одна из них.

Оставив мотоциклы под навесом у пристани, мы вернулись на яхту. Солнце село, и воздух наполнился приятной прохладой. Я остановилась посреди палубы и, окинув взглядом берег, улыбнулась Алексу. Несмотря ни на что, вечер был прекрасным, и мне хотелось, чтобы он понимал – я оценила.

К ночи море стало немного беспокойным, и яхта время от времени легко покачивалась от особенно крупных волн.

– Пожалуйста, – улыбнулся он в ответ.

Мне захотелось дотронуться до его щеки, до маленькой ямочки, но я этого, конечно же, не сделала. Посмотрела на засверкавший вечерними огоньками берег и, почувствовав непонятную неловкость, пошла к лестнице.

– Стэлла, – позвал меня Алекс, и я, остановившись, оглянулась. Кивком спросила его, в чём дело. – У тебя есть полчаса.

– Полчаса? – переспросила я, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– Поужинаем на палубе.

Алекс стоял на прежнем месте и, зацепившись большими пальцами за петли на поясе джинсов, смотрел на меня внимательным, изучающим взглядом. То ли смутить хотел, то ли хрен знает, что ещё. Но смущаться я не собиралась и отводить взгляд тоже. Так мы и стояли, глядя друг на друга до тех пор, пока он не проговорил негромко, но так, что внутри меня прокатилась тёплая, беспокойная волна:

– Я хочу, чтобы ты надела красное платье, Стэлла. Сделай это.

– Если бы я в тебе сомневался, ты бы у меня не работал… Учти, я лично перепроверю… Если хоть рубль из выделенных на компенсацию денег уйдёт налево…

Закончив разговор, я уловил движение за спиной и обернулся. Стэлла остановилась. Мы стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга и молчали. Её алое платье выделялось на фоне темнеющего неба ярким всполохом, лодыжки обхватывали тонкие кожаные ремешки. Понятия не имею, что в ней было такого… Такого, что, глядя на неё, я испытывал удовлетворение от понимания – она принадлежит мне. Подувший ветер заиграл с шёлковым подолом, прибил его к бёдрам, но уже в следующий момент ткань снова струилась, доходя до колен. Взгляд Стэллы был спокойным, с едва заметными искорками упрямства и всё того же вызова. Чёрт подери, этим вечером, на этой палубе, она была прекрасна!

– Тебе идёт красный цвет, – сказал я и сделал глоток вина из бокала, который держал в руке.