Подаренная ему

Как будто я ещё сама не поняла, что не стоит!

Байк ревел подо мной: мощный, похожий на сильного зверя, и мне нравилось укрощать его. Нравилось чувствовать, как он подчиняется моим движениям, моей воле, нравилось сливаться с ним в единое целое. Алекс действительно брал только самое лучшее… Я видела его, мчащегося рядом. Порой он отставал от меня, порой, напротив, вырывался вперёд, и тогда рёв его Харлея становился громче. Встречные порывы тёплого воздуха ласкали кожу, и я чувствовала себя счастливой. Счастливой и, вопреки всему, свободной.

Газ до упора, поворот, и вот уже мы несёмся рядом, он – на считанные сантиметры впереди. Кровь забурлила адреналином, внутри меня разгорелось пламя. Я тоже любила игры. Игры, в которые умела играть. Выжав газ, я обогнала Алекса и продемонстрировала ему средний палец с поблёскивающим бриллиантами колечком. Пригнулась и, крепко сжав руль, рванула вперёд. Да, я тоже умею играть. И сдаваться я не привыкла, так что не стоит думать, что победа дастся так легко.

Некоторое время мы продолжали нашу негласную гонку. Только мы двое и дорога, тянущаяся вдоль побережья… Наконец Алекс, сбросив скорость, кивком указал мне в сторону моря, и я сложила пальцы в согласном жесте, показывая ему, что поняла. Проехав ещё немного, мы остановились, и он, поставив байк на подножку, снял шлем. Тряхнул головой и пригладил волосы. Я последовала его примеру. Прищурилась, глядя на катящийся к горизонту огненный шар, и вдохнула солёный воздух. Плеск волн нарушали только беспокойные крики чаек.

– Не хотел бы я быть твоим соперником в каком-нибудь нелегальном заезде, – проговорил Алекс, так же, как и я, глядя на солнце, а после перевёл взгляд на меня.

Я улыбнулась. Разгорячённая, с наслаждением подставила лицо ветерку.

– А ты часто участвуешь в нелегальных заездах?

Хмыкнув, я сошла с дороги. Ноги тонули в белом песке, шум воды с каждым шагом становился всё громче. Засмотрелась на бирюзу. Море… Оно оказалось ещё прекраснее, чем я представляла его, прекраснее, чем рисовал его для меня Мигель в своих рассказах. Согретое лучами уходящего солнца, оно переливалось и было поистине величественным.

– Ты толком не умеешь писать, но знаешь испанский… – донёсся до меня голос подошедшего Алекса. – Тебе не кажется это странным?

Я продолжала смотреть на рыжее с багряным оттенком солнце. Пальцы мои чуть сильнее сжали ремешок шлема, но вряд ли Алекс заметил это. Конечно же, он понял. Я бы могла рассказать ему… Могла бы рассказать про Мигеля, про мёртвую девочку со светлыми волосами, про хлещущий в лицо дождь и грязь под босыми ногами, про тепло костра в заброшенном лагере, про… Но я ничего не сказала. Ничего из того, что, наверное, действительно хотела бы сказать.