Подаренная ему

 – Если что-то потребуется…

– Если нам что-то потребуется, – прервал его Алекс, – я справлюсь сам. Можешь идти.

– Да, простите, – проговорил тот с лёгким поклоном и тут же испарился, будто его и не было.

Помимо фруктов на столе передо мной стояла тарелка с тарталетками и канапе, чуть дальше другая – с маленькими пирожными. Внезапно я почувствовала, насколько голодна. Желудок свело, рот наполнился слюной. Взяв тарталетку с какой-то пастой, Алекс поднёс её к моим губам, и я тут же откусила едва ли не половину. Мягкий творожный сыр и оливка внутри…

– Вкусно, – призналась я.

Сунув оставшуюся половину себе в рот, он протянул мне несколько канапе.

– Поешь и намажем тебя маслом. Не хочу повторять ошибок Вандора.

Заметив на его губах ту самую усмешку, что и возле бортика, я спросила:

– Алекс! – возмущённо воскликнула я, поняв, что отвечать он не собирается. Он действительно не ответил – отмахнулся от меня и, взяв стакан, сделал глоток, да с таким видом, что у меня во рту пересохло. Судя по тому, что с Милой я разговаривала буквально вчера, она в порядке. Остальное, в общем-то, не важно. Сняв с канапе кусочек сыра, я отпила из своего стакана. Мохито. Безалкогольный и в меру сладкий. Испания, плеск волн о берег яхты, мохито и стоящий в нескольких метрах от меня в одних плавках-боксёрах Алекс…

– Снимай с себя всё, – приказал он, когда я, съев последнюю дольку апельсина, слизнула с губы каплю сока. Поймав мой взгляд, показал мне флакончик с маслом.

– Не надо, Алекс, – тут же отозвалась я. – Всё равно купальника у меня нет. Если хочешь…

– Раздевайся, – повторил он примерно тем же тоном, что недавно разговаривал с официантом.

Я поджала губы и плотнее сдвинула ноги. Слова его вызвали во мне яростный протест, но я прекрасно понимала – последнее, что мне стоит сейчас делать – упираться. Помедлив несколько секунд, сняла сорочку и, положив рядом, холодно спросила:

– Нет. – Он подошёл ближе и с невозмутимым видом проговорил: – Трусы тоже снимай. Помнится, не так давно ты говорила мне, что будешь хорошей девочкой.

– Когда я такое говорила? – вскинулась я и тут же заметила затаившуюся в уголке его рта усмешку. И снова эта ямочка на щеке…

Блядь! Что я наболтала ему?! И ведь вполне возможно, что я действительно могла сказать что-то такое… На трезвую-то голову могла, а после виски и подавно. Главное, чтобы не наболтала чего-нибудь ещё: про прошлое, о котором мне и самой-то помнить не следовало. Ведь прошлому место в прошлом. В прошлом, мать его!

Ни слова не говоря, я сняла трусики и, скомкав, швырнула Алексу в лицо.