Соль под кожей. Том второй (СИ)

Тогда он открывает свой дипломат, достает оттуда всего одну бумагу и кладет ее передо мной, успевая одернуть руку до того, как я к ней притронусь.

Это выписка по счетам, переводы, которые я получала от Завольского. Те самые десять процентов за организованную мной схему. Я не собиралась пользоваться его грязным баблом, тогда это была просто часть игры, чтобы старый боров не заподозрил неладное — всем известно, что если человек делает что-то бесплатно, значит, он планирует получить другую, более солидную выгоду. Тогда я быстро организовала счет, куда шли поступления. Наверное, за это время образовалась уже приличная сумма, но сколько там точно — понятия не имею.

Первая мысль в моей голове: он намекает на то, что я должна ему как земля колхозу?

Но это было бы слишком просто, не в его стиле. Тем более, деньги уже все равно у меня, что мешает послать его подальше?

Ответ должен быть прямо у меня перед глазами. Где-то в этих строчках.

Я пересматриваю их трижды, прежде чем взгляд стопориться на одном из переводов двухмесячной давности. Сумма чуть меньше чем в остальных, но он сделан с одной из тех фирм-прокладок, которые я включила в схему. Смотрю еще раз, пытаясь по памяти вспомнить, так ли точно до буквенно эти слова идентичны, но это бессмысленно — если две похожих структуры фигурируют в одной «теме», то конечно, блин, это одна и та же структура!

Завольский заплатил мне со счета этой «прокладки».

Я беззвучно скриплю зубами.

Есть одно первое правило, когда создаешь подобные махинации с отмывом денег — никогда не оставляй следов, никогда не создавай связей. Заплатить человеку, который сделал схему, одним из компонентов этой схемы — все равно, что обвести его имя красным маркером. Теперь, если под схему начнут копать — связь с моим именем будет найдена быстрее, прыщ на жопе слона. Завольский-старший подстраховался, и если бы вдруг мне захотелось слить схему, то единственным, бултыхающимся на поверхности причастным к ней лицом оказалась бы тоже я.

Старый боров все просчитал, ко всему подготовился.

Он просто всегда и везде наготове.

Вот в чем дьявольский секрет его непотопляемости — он никому не доверяет и всех подозревает.

Никогда не думала, что скажу это, но у этого чудовища есть чему поучиться.

— Валерия Дмитриевна? — Копытин привлекает мое внимание громкими щелками замков дипломата. — Полагаю, вопросов больше не будет?

— Нет. — Развожу руками. — Больше никаких вопросов.

Беру его тяжеленный долбаный «Паркер» и ставлю на полях свой размашистый росчерк.

Хорошо в этом долбаном дне только одно — я, хоть и просчитываюсь, но тоже умею думать и просчитывать наперед. Иногда чуточку дальше, чем старая жирная скотина.