Соль под кожей. Том второй (СИ)

Как будто женщина не имеет права на сомнения в том, готова ли она сохранить любой зацепившейся с ее яйцеклеткой сперматозоид, подходящее ли для этого время, стоит ли ради такого жертвовать карьерой и вообще — хочет ли она стать матерью. В мире хороших правильных женщин, беременность — это благо, его надо хотеть даже если его рождение будет стоить ей жизни. Беременность нужно нести перед собой, как знамя, чтобы все окружающие знали — эта женщина готова любой ценой выполнить свое физиологическое предназначения и достичь пика своего жизненного развития.

Господи, почему все это происходит именно со мной и именно тогда, когда мне нжна максимально ясная голова и трезвые мысли?

— Валерия, ты в порядке? — стучит в дверь Андрей и начинает нервно дергать ручку. — Эй?!

Я нарочно не отзываюсь — хочу заставить его нервничать.

Позавчера он просидел в больнице в общей сложности часов пять, я уже не знала, что сделать, чтобы Андрей перестал изображать из себя наседку. Вчера его конвой растянулся почти на весь день. А сегодня он приехал за два часа до выписки и ковырял мозги моему лечащему врачу идиотскими вопросами о моей болезненной бледности и сонливости.

Учитывая то, что раньше он не интересовался мной от слова совсем, я пришла к выводу, что старый боров не терял времени зря и порядочно промыл сыночку мозги. Наверное поручил глаз с меня не сводить, чтобы я не устроила еще один сеанс промышленного шпионажа.

По случаю моей беременности, Андрей подарил мне кольцо с огромным розовым бриллиантом, и как бы в довесок — новый чистенький телефон и ноутбук. Что было его молчаливым ответом на мой вопрос о том, куда делись мои личные вещи и телефон, в котором была вся моя жизнь.

— Валерия, открой! — Андрей так иступлено дергает ручку, что мне, вопреки голосу разума, хочется поиграть в молчанку еще немножко и проверить глубину промывки его мозгов.

Но все-таки подаю голос: говорю, что меня вырвало прямо на одежду и мне нужно принять душ. Андрей всегда был брезгливым, так что этого достаточно, чтобы отбить у него охоту ломиться внутрь.

Откручиваю вентиль до упора, чтобы подтвердить свои слова. Андрей, выждав несколько секунд, предупреждает, что все равно будет рядом, но, наконец, оставляет меня в покое.

— Из этого все равно ничего не получилось бы, — говорю шепотом себе под нос, потому что за последние дни количество внутреннего монолога перевалило за ту черту, после которой я перестала понимать, говорю я сама с собой или с голосами в своей голове. — Никогда. Не в этой жизни.

Мы с Вадимом невозможны, но почему-то только забеременев я окончательно поняла весь фатализм наших с ним «отношений».

Во всем, что произошло, винить некого.