Соль под кожей. Том второй (СИ)

Могу поспорить, что до нашего с Андреем возвращения, здесь уже побывал старый боров и раздал четкие указания всем, вплоть до строителей, который продолжают обустраивать внешний двор. Все должны строго следить за тем, чтобы с драгоценным инкубатором его наследия ничего не случилось, в противном случае спрос будет с каждого. Завольский-старший достаточно отбитый на голову тиран, чтобы за любой мой синяк приговорить весь обслуживающий персонал.

— Виктор, вы не могли бы…

— Все, что скажете, Валерия Дмитриевна, — тут же вытягивается по струнке он, намеренно. — или нет — подтверждая мою теорию.

— Вы не могли бы принести сюда плетенное кресло с веранды? И сделайте, ради бога, что-то с этими мошками — у меня вот-вот случится приступ эпилепсии от этого…

Вожу ладонью перед глазами, намекая на бесконечное мельтешение. Как будто кто-то заставляет меня задирать голову и смотреть на их групповое самоубийство.

Он мгновение озадаченно смотрит у меня над головой, а потом скрывается в доме, чтобы вернуться оттуда с креслом и какой-то маленькой лампадкой. Повозившись немного, пристраивает ее на крыльцо, поджигает фитиль и пространство вокруг меня мгновенно наполняется густым ароматом каких-то пряных трав. Шафран? Ладан? Я машинально прикрываю рот рукой, ожидая приступа рвоты, но его не случается. Наоборот, мое тело как будто даже расслабляется, в душе возникает непонятно откуда взявшееся чувство покоя.

Хотя, стоит сделать еще один вдох — и все становится на свои места.

Этот пряный запах. Отдаленно, какими-то размазанными нотами, это похоже на парфюм Вадима. Или я сама так нафантазировала?

— Все в порядке? — беспокоится охранник, когда я никак не реагирую на его «изобретение».

— Да, спасибо, Виктор. Можете идти, мне вы сегодня больше не нужны.

Я поудобнее усаживаюсь в кресло, поджимаю ноги и укутываюсь пледом до самого подбородка. Теперь, когда вокруг меня нет назойливых медсестер и недремлющего ока камеры наблюдения, самое время подумать о косяках, которые я успела совершить. Точнее, о том, что из этого могло попасть (или уже попало) в руки старого борова и как сильно эти вещи могут меня скомпрометировать.

Интересно, если бы Завольский выяснил, кто я на самом деле — он убрал бы меня сразу или дал пожить пока я не рожу его драгоценного наследника? Скорее, первый вариант. Он одержим собственным наследием, но вряд ли до такой степени, чтобы терпеть в нем кровь ненавистного Александра Гарина.

Воспоминания об отце неожиданно наталкиваются на тот наш с Вадимом разговор, когда выяснилось, что мой отец мог быть причастен к махинациям со кредитованием жилья.