Соль под кожей. Том второй (СИ)

Такое развитие ситуации кажется мне настолько реальным, что когда распахиваю дверь, на губах уже вертится крепкий посыл валить обратно на все четыре стороны.

— Привет, девочка, — расплывшейся довольной рожей говорит Завольский-старший, и один из его охранников довольно грубо заталкивает меня обратно в квартиру. — Ничего, что я без приглашения в такое позднее время?

Другой охранник уже шарит вокруг, проверяя, нет ли в доме посторонних людей.

Меня невозможно довести до состояния паники, но в эту минуту от поганого предчувствия болезненно спазмируют мышцы живота.

— Ну? — Завольский-старший разводит руки, как будто правда рассчитывал, что в десятом часу ночи я раскатаю для него ковровую дорожку.

— Чисто, — казенным голосом отчитывается охранник.

Другой локтем отодвигает меня с дороги и прижимает к стене. Взгляд у него такой, что без слов понятно — мне лучше не сопротивляться, быть тихой и смирной, а рот открывать только по команде."

"Я не враг себе и отлично осознаю, как обстоят дела. Старому борову достаточно щелкнуть пальцами и исчезну со всех карт этого мира. У меня даже иллюзий нет на счет того, что Завольский может сделать со мной что угодно и как угодно — и ему абсолютно все сойдет с рук. Потому что обо мне даже вспомнить некому. Во всем огромном мире у меня есть только Данте — человек, с которым мы уже год общаемся только написанными электронными чернилами «входящими», и с каждой неделей они становятся все сушу. Так что вряд ли мое исчезновение вообще хоть кто-то заметит.

— Андрей вернулся домой, и знаешь, что выяснилось? — Завольский проходит вглубь моей квартиры, разглядывая ее спартанское убранство, в особенности — отделанные кирпичом стены. — Его заботливой жены там не оказалось. Он очень расстроился.

— Если бы я знала, что сегодня он вернется, то обязательно бы его встретила.

Как будто старому борову не насрать, что его сыночка-тряпку не встретили хлебом-солью и широко раздвинутыми ногами (даже если бы по какой-то фантастической причине его это вдруг начало интересовать). Завольскому даже повод не нужен, чтобы ввалиться ко мне по своим собственным соображениям. И он впервые делает это так демонстративно, чтобы у меня точно не осталось сомнений в том, что теперь моя жалкая жизнь полностью в его руках.

От одной мысли об этом дергаюсь, вспоминая его мягкие жирные и потные ладони, которыми он лапал меня на свадьбе во время обязательного танца с отцом жениха. До сих пор удивляюсь, как могла сдержаться и не выблевать на его безупречный костюм еще более безупречный свадебный торт.

— Может, кофе? — все-таки решаю прикинуться шлангом и разыгрываю радушие. Вряд ли прокатит, но не лезть же на рожон. И Данте всегда учил прощупывать ситуацию до последнего.